Богоборцы 5

Я был уверен, что рано или поздно вы окажетесь в их числе, но даже не надеялся, что это произойдёт так скоро.

— Благодарю, — я слегка кивнул. — Честно говоря, никогда не думал о себе с такой стороны и не представлял, что когда-то стану участником Игр. И до сих пор не понимаю, что делать и зачем вообще мне это нужно.

— Нужно, непременно нужно! — чуть не подскочил со стула сухенький старичок, в очках и с седой бородкой а-ля кардинал Ришелье, которая, правда, смотрелась на нём скорее забавно, чем стильно. — Вы не понимаете, какие это открывает для вас возможности!

— Я понимаю, что минимум двое из моей команды рискуют оттуда не вернуться.

— Я скривился и отхлебнул чаю, чтобы успокоиться. — Причём если за Мико ещё может заступиться государство, то Изабелла — это чисто моя проблема. Точнее, Белка и Матвей, поскольку он свою девушку никогда не бросит. А я даже не могу пообещать им защиту, просто потому что у меня нет Дома. А без него даже со всеми моими несомненными достоинствами и достижениями никто всерьёз воспринимать не будет.

— Да, вы совершенно правы, — часто закивал Бержерон и, виновато улыбнувшись, развёл руками. — Но, увы, есть установленные процедуры. Я не могу их обойти просто так. К моему величайшему сожалению.

— А не просто так? — я зацепился за резанувшие ухо слова. — То есть варианты всё-таки имеются, надо лишь выполнить определённые условия. Так?

— Приятно иметь дело с умным человеком, — француз откинулся на спинку кресла и отсалютовал мне бокалом вина. — Всё так и есть.

Регистрация владетельного Дома, по сути, формальность. До двадцатого века никто этим специализированно не занимался. Каждый сам вёл свою родословную, какие-то принимались правителями, какие-то нет. Но в итоге все они просто получили юридический статус Дома по факту своего существования.

— Прекрасно, — я немного напрягся. — И что требуется, чтобы быстро влиться в их ряды?

— О, — расплылся в улыбке старик. — Для вас буквально сущий пустячок. Я узнал, что у вас имеется некий молоток.

Так вот…

— Прощайте, месье Бержерон. — я с трудом сдержался и не двинул в наглую сморщенную рожу, поднялся и бросил на стол пару пятитысячных купюр. — Было очень приятно познакомиться. Надеюсь, ваше возвращение в Париж окажется лёгким. Анна Семёновна, безумно рад был с вами познакомиться. Всего наилучшего.

— Ви слишком импульсивни, Виктохь, — с ударением на последний слог вдруг по-русски заявляет сам француз, никак больше не прореагировавший на мою эскападу.