Не Время Для Гаремов

Перспектива сместилась, все закрутилось, органы чувств будто отрезало, я забарахтался в небытие — и резко вернулся обратно, судорожно дыша.

Так... так, у меня крайне нехорошие подозрения...

Бам! И меня дернуло обратно в нож, снова!

Тело авантюриста рухнуло на колени, но в этот раз я был готов и яростно забодался с чужой волей, которая гнала меня обратно в заточение.

Я рванулся раз, два... на миг взглянул на лес чужими глазами...

И проиграл.

Вот дерьмо.

***

Первым же делом блондин отбросил меня куда-то в траву, под корягу, где я и застрял, жалобно звякнув.

Потом он порывисто вскочил, подбежал ко мне, занес ногу — и со всей силы пнул клинок, у самого его основания, где была трещина!

Нож сломался.

Я издал крик Вильгельма и умер.

Дальше была темнота, уныние, всякие коридоры со светом в конце и титры.

В общем, на этом моя история и закончилась. Спасибо, что оставались со мной!

Ладно, шутка.

Первым позывом парня действительно было сломать меня нафиг, но пнул он, все-таки, по завибрировавшей коряге — отчего я, фигурально выражаясь, покрылся холодным потом.

Хотел бы убить — убил. И все еще может.

— Хтонов проклятый артефакт! Будь прокляты эти чернокнижники! Демоновы козлолюбы! Ублюдочные детоубийцы! Некрофилы болотные, чтоб земля разверлась и поглотила вас всех до единого! Да чтоб у вас у всех хозяйство отсохло и...

Так он распалялся еще пару минут, отчего меня слегка отпустило.

Потом, правда, снова накрыло. Чего он так разорался-то? За нами погоня может идти!

Но авантюрист никаких опасений по этому поводу не выказывал, продолжая увлеченно поливать грязью черных, ножи, ритуалы и тому подобное.

Я задумался. Убивать парня я не хочу; но если он даст мне еще больше времени, то мана восстановится достаточно, чтобы я...

Блондин как-то резко утихомирился, шмыгнул носом и вдруг совершил несусветную глупость: присел рядом со мной на корточки и принялся с интересом разглядывать.

Пожалуй, я мог использовать рывок — и пробить ему мозг через глаз.

Впрочем, учитывая трещину, делать этого тоже не хотелось бы.

Теперь, как мы оказались порознь, я снова слышал его эмоции. И желания прервать мое бренное существование среди них не угадывалось. Зато я с трудом разбирал испуг, злость, гордость за себя, горечь утраты, ту самую решимость, любопытство и... восторг?

Э...

— Никогда не видел таких артефактов, — сказал он вслух, внимательно рассматривая мою гарду, и заодно — подтверждая последнюю эмоцию из списка.