Жандарм 4

Так что лучше перестраховаться и попробовать «сбросить хвост».

Я решил воспользоваться уже не раз опробованной ранее мной схемой и сначала поймал извозчика. Здесь их звали фиакрами, как со мной поделился словоохотливый кучер — название произошло от имени святого Фиакра, что занимался извозом во Франции в семнадцатом веке. Ему я сказал править к ближайшему скверу, твердо уверенный, что это будет не рядом с ратушей. И мои ожидания оправдались. Небольшой парк, название которого я не стал даже пытаться узнать, был в пяти минутах езды от нищего района, где был дома агента.

Пройдя парк насквозь, я убедился, что меня никто не видит, и пересек улицу. Еще немного поблуждав среди домов, я вновь поймал «фиакра», приказав отвезти меня к вокзалу. И лишь там я поймал случайный экипаж и назвал наконец конечной точкой сквер при ратуше. Очень надеюсь, что мне удалось избавиться от возможных наблюдателей.

Примерно пятнадцать минут езды, и вот я в нужном месте. Тут-то я и смог сравнить ратушу Кале и администрацию Виндавы, о которых вспоминал ранее.

Но это все лирика. Мне же оставалось изображать из себя беспечного туриста и ждать, когда агент даст о себе знать.

Примерно через сорок минут, когда купленная у мальчишки-разносчика пресса была зачитана до дыр, съеден купленный у лоточницы круассан, и мысли о тщетности моего ожидания пошли на четвертый круг, ко мне подошел мужчина лет пятидесяти. Одет он был в робу мастерового — выцветшие и полинялые, но еще крепкие штаны; на голове — серая кепка, а куртка имела парочку масляных пятен.

Ни дать ни взять — либо бригадир какой-то промышленной фабрики, или старший матрос-машинист на одном из пароходов, что стояли в порту Кале.

— Excusez-moi, Monsieur, vous avez une cigarette? (Извините, месье, у вас не найдется сигаретки?) — спросил он меня.

Ситуация показалось мне настолько нелепой, словно меня прямо посреди сквера у всех на виду хотят «развести на деньги под благовидным предлогом», что я тупо переспросил:

— Что?

— О! Вы рюсский? — обрадовался «мастеровой» с глоссирующим акцентом.

— Я слышал о России. Говорят, там в Москве зимой жара — отвратительное дело!

Сначала я не понял, о чем он, а потом до меня дошло, что это пароль! Пусть в начале слова слегка переставлены, но для иностранца — вполне простительно, как мне кажется.

— Не согласен, — медленно произнес я, вглядываясь в лицо мужчины. — Я вот слышал, что снег во Франции летом еще более паскуден.