Вор магических Даров

Четвёртым был старый маг, его седые волосы разметались по плечам, а глаза были закрыты в вечном покое. В нос ударил запах трав и смол, исходивший от его одежды.

Михаила снова заставили подойти и прикоснуться к телу. В этот раз он ощутил мощные психические волны, которые начали проникать в его разум. Дар чтения мыслей проникал в его сознание, расширяя границы восприятия.

Михаил ощутил, как его сознание расширяется, и он начинает понимать мысли и чувства окружающих. Эта способность была столь же мощной, сколь и тревожной.

Он мог видеть истинные намерения своих братьев и отца, их холодные и расчётливые мысли.

— Теперь ты можешь видеть всё, что скрыто в разуме других, — сказал отец, его голос был полон невозмутимости. — Время идёт, и ты становишься всё мощнее.

Михаил, стоящий на коленях, ощущал прилив мощи и отчаяния. Его силы возрастали с каждым забранным Даром, но цена за это становилась всё выше и разрушительнее для его души.

Он знал, что не сможет продолжать это вечно. В глубине сознания зарождался план — план побега и сопротивления.

Но сейчас, в этом мрачном зале, он оставался пленником, вынужденным подчиняться воле своей семьи.

***

С каждым последующим ритуалом силы Михаила возрастали, но внутренний разлад лишь усугублялся. Он чувствовал, как магические способности наполняли его, но вместе с тем в душе разрасталось ощущение утраты и отчаяния. Он стал сильнее, но душа его слабела.

После очередного ритуала, когда Михаил затруднённо дышал, вновь ощущая новую силу в своём теле, отец решил поговорить с ним.

Он приблизился к своему сыну, его высокий силуэт отбрасывал длинную тень на каменных плитах, усиливая чувство подавленности.

— Ты ещё скажешь мне спасибо за всё это, Михаил, — начал отец, его голос звучал властно, но в нём слышались нотки необычного удовлетворения. — Мы укрепляем тебя, чтобы ты стал тем, кем предначертано судьбой.

Михаил поднял голову, смотря на отца с недоверием и неприятием. Он видел в его глазах холод и расчётливость, и от этого ему становилось ещё труднее противиться накопившемуся гневу.

— Ты говоришь о судьбе, отец, но сам всё решаешь... — сказал Михаил, с трудом сдерживая возмущение. — Ты разрушаешь всё, что я знал и любил. Ради чего?

Отец нахмурился, его глаза сверкнули ледяным огнём.

— Всё, что я делаю, — делаю для нас. Для нашей семьи. Для нашей будущей империи, — ответил он. — Мы пересечём все границы силы, чтобы наша династия стала первой в Российской империи, возможно даже императорской.