Низвергнутый 5: возвращение в Гелион

Он сослужил мне добрую службу. Коснувшись окровавленной морды, я провел пальцами по слипшейся шерсти, - и погрузил зверя в глубокий сон.

Грузное тело опустилось на пол, он сложил голову на толстые лапы, хриплое дыхание выровнялось. Проснуться ему уже было не суждено, но это лучше мучительной смерти от ран.

- Спи. Ты достойно сражался, - хлопнув его напоследок по шее, я поднялся и пошел к двери в конце зала - на табло мигала лампа аварийной сигнализации.

Конечно же, никакой реакции на нажатие - энергии-то нет. Не проблема.

Сфокусировав энергию, я выдавил створки - толстый металл со скрежетом расползся на лоскуты и провалился внутрь.

За дверью оказалась шахта лифта. Естественно, без кабинки - она уехала наверх, вместе с доктором.

Оглянувшись на зал, превращенный в громадный могильник, я прыгнул в шахту. Энергия вихрем окутала мое тело - и повлекла вверх. Выстроив перед собой толстую линзу щита и окружив тело барьером на случай сюрпризов от Шварцена, я понеся вверх, к следующему уровню.

***

Двери лифта со скрипом разъехались в стороны, повинуясь мысленному приказу.

Я выглянул наружу - коридор на этом уровне был неожиданно чистым и пустынным. Воздух, напитанный запахами лекарств и озона, еще хранил следы магии. Мутные, словно сплетенные из десятка аур, они тянулись шлейфом вдаль, за следующую гермостворку. Сквозь крошечное окно виднелся свет - там уже была энергия. А значит, и тот, кто ее включил.

Двери раскрылись - и я понял, что добрался до цели.

Просторный белый зал, заставленный наклонными капсулами с телами.

Между ними - громадные, под потолок, холодильники с выдвижными секциями. Некоторые были открыты, обнажая рядки круглых гнезд. В таких хранился биоматериал, надежно запечатанный в герметичные стеклянные чашки. По ногам веяло холодом: из открытых шкафов выходил жиденький морозный туман, растекаясь по полу дымкой.

Зал перспективных образцов. Громадное хранилище биоматериала, тщательно отобранного за годы исследований. Плоды бесчеловечных экспериментов Шварцена хранились здесь - в этих холодильниках, и внутри тел людей, видневшихся за стеклом многочисленных капсул.

Я подошел к одной из них - внутри виднелся обнаженный эспер, юноша лет тринадцати. Во рту - толстая трубка для кислорода, на груди - свежий шов от операции. На щуплом теле виднелись заклеенные пластырями проколы и швы помельче. Таких, как он, здесь были десятки.

Дорожка между секциями хранилища тянулась далеко вперед, к мощной колонне у дальней стены зала.