Карамора. Книга I

Если не учитывать некоторую разницу в странах. Но об этом — чуть позже.

Тем более что я догадывался о многих несостыковках в истории нашего мира задолго до попаданства. А повод подумать был. Взять, ту же Монголию и нашествие монголов, о котором говорится в наших учебниках...

Нет. Давайте-ка об этом потом, хорошо?

Напротив бара Золотое Копытце, то бишь, около самого участка уже, несмотря на время, толпились люди. Конечно, живая заградительная линия в виде зевающих патрульных не давала подойти и на шаг к бару, но вот в самом баре.

..

Пересекая черту дверного проема я искренне, про себя, молился. Чтобы убитым не оказался Маяковский, а его убийцей не оказался капитан полиции, Сычкин Андрей Васильевич.

И с каждым шагом, который я делал в сторону группы полицейских, выдыхал. Трупом оказался длинноволосый парнишка. Нет, несомненно, жаль, но все же...

Меркантильно, пожалуй.

Поэт. Его я видел не раз на словесных поединках против того же Маяковского. А вот Андрей Васильевич, от которого изрядно попахивало выпивкой, как раз стоял и разглядывал тело.

Слава богу, мягко говоря, грубо выражаясь.

Одного взгляда на капитана было достаточно, чтобы понять, насколько же ему сейчас нехорошо. То и дело, сейчас все выйдет наружу. И вся еда, и выпивка, и нехорошие слова, сказанные в адрес классика всея страны.

— Карамора, — не с первого раза, но проговорил капитан, — Ты что здесь забыл?

Я покосился на Ваську, лицо которого показывало лишь одно: «я не в курсе, ребята». Он пожал плечами и виновато потупил взгляд.

Забыл, видимо, что мне не нужно временно исполнять обязанности в участке. Напротив, я был его поступку рад. Не хотел я больше возвращаться в резиденцию Алисы Островской. Ох, как не хотел.

Тем временем пока я размышлял о своих недугах, дошедший Михаил, наш «криминалист», просветил нас в суть всего произошедшего.

Убитого звали Витя Гардиола, выходец из богатой семьи из самой Франции. Правда, семья-то его жила далеко от Петербурга, но это не мешало парнишке возвращаться на родину для своих утех.

А нет... не утех, ошибочка вышла.

— У нас учится, — добавил он, — Совсем молодой был. Двадцать лет.

Смерть подобной личности, уж тем более, дипломатического масштаба говорило только об одном, будут и другие полицейские и всяческие комиссии. Если нашим чинушам не удастся уладить конфликт на ранней стадии. А это... тот еще геморрой.

Меня, когда я вышел из «потока сознания» в мир, наш, смутила обстановка.