Карамора. Книга I

Еще раз послала Вову к стойке, дабы тот принес сыра ей под вину, и тут же пробормотала:

— Сейчас — даже не обсуждаем. Понял меня?

— Куда уж понятнее, — парировал я, притрагиваясь к рюмке, — Мария, могу с вами на «ты»?

— Нет, не можешь, — прошипела в ответ, — Проводим твоего друга и поговорим. Но не здесь.

***

Выжидать, пока товарищ Маяковский наклюкается в зюзю, пришлось долго. То ли дело что он и так изрядно тренирован, то ли дело в «жадности». Ведь всю попойку оплачивала благородная мадам. Или..

. как их там правильно называть? В общем, лишь в первом часу ночи, товарищ поэт положил голову на стол, а я в компании дочери купца, вышел из заведения.

Ведущей в нашей компании была она. Такая... в некотором роде «Иван Сусанин», который вел меня по злачным местам в какое-то определенное место. Застыла около водонапорной башни метрах в семистах от бара.

— Говори, — пробормотала она, копаясь в своей сумочке.

Из нашего скромного путешествия я не понял лишь одного, на кой черт меня так далеко завели, чего она боялась услышать или узнать? Или же.

..

— Почему именно здесь? Почему не в баре, где есть люди?

Она посмотрела на меня с каким-то остервенением и, доставая флягу, щедро вылакала все, что в ней было.

— С тебя слово, что ты этого не видел. Все понятно?

— Не видел чего? — удивился я.

А затем понял, что именно она пила.

Ее глаза остекленели, улыбка стала более яркой, а легкое пошатывание... боже мой, она пьяна! Я понял, что за настойку она выпила. Но, в связи с тем, что именно из-за меня она не смогла поужинать, я дал свое слово.

И нарушать его не буду.

Состояние опьянения продлилось недолго. Но в момент, пока она была в нем, я молчал. Давал ей время насладиться процессом. Все хорошее, по закону подлости, очень быстро заканчивается. И этот эффект тоже. Только Мария повела себя странно.

Рыкнула, злобно что-то пробормотала и вернулась в прежнее состояние. Кивнула головой в сторону лавки, и я поплелся вслед за ней.

Сидеть рядом с подобным существом в тихом, темном месте, пожалуй, было жутковато.

Но былого страха перед ней и «этими» у меня не было.

— Долго молчать будешь? — спросила она, поднимая голову вверх, — Или ты так, уединиться пытался?

Ее слова вызвали во мне короткий смешок.

— Нет. Нам действительно нужно поговорить об Александре.

Она вернулась всем вниманием ко мне, выждала паузу и еще раз переспросила, почему я молчу.

Подбирать слова оказалось чем-то сложным.