Эра Огня 2. Непогашенная свеча

— А ты, случайно, не знаешь, зачем маги Воды собирают воду в шарики? — спросил я с очень серьезным видом.

— Случайно знаю. Так делают те, кому не даётся магия высших рангов. Этим они как бы подчёркивают, во-первых, своё невысокое положение, а во-вторых, показывают, что они в гостях, и, типа, та вода, что принесла их сюда, уйдёт вместе с ними… В общем, как-то так. У них много всяких заморочек, традиций. Живут под водой, это накладывает свой отпечаток.

— Интересно, — сказал я, неспешно плывя в сторону крепостной стены.

— А если, допустим, швырнуть таким шариком в лицо? Это что значит?

— Хм… — озадачилась Натсэ, плывя рядом. — О таком обычае я не знаю. Но если подумать, то это должно быть оскорблением. Эта вода — как грязная одежда.

Ага. Значит, в меня запустили грязными носками. Милота, ничего не скажешь. Похоже, у дочери главы клана не только магия провисает, но и воспитание.

— Сиектян, да? — холодно спросила Натсэ.

Да чтоб тебя! Увёл разговор от Искорки, умница, Мортегар, возьми с полки пирожок.

— Я просто шёл мимо, — пробормотал я. — А она… Да можешь Ямоса спросить, он всё видел.

Натсэ немного посопела, потом вздохнула:

— Ну, может, появилась хоть одна девушка, которая не станет кидаться вам на шею, хозяин.

С этими словами она рыбкой ушла на глубину.

Эх, Натсэ, знала бы ты, что Сиек-тян могут мне на шею повесить вообще безо всякого ее на то желания… Но это, конечно, останется в тайне. Есть примерно миллион причин, по которым этому лучше всего оставаться тайной.

***

— Знаете, господин Мортегар, с вами очень приятно иметь дело, — разливался толстяк, ведя нас узкими улочками Сезана.

— В нынешние времена всё очень непросто. Когда я был моложе, люди были гораздо чище душой. Никому не говорите, но я думаю, что это из-за того, что клан Огня был при делах. Огонь — он очищает, знаете. А теперь? Вы посмотрите вокруг! Народ за дилс удавится. В былые времена маг покупал раба и давал сверху пару гатсов просто так, исключительно из благодарности за работу. А сейчас? Вы же сами видите, как измельчали люди…

— Я не стану требовать сдачу, — перебил я.

Толстяк радостно оскалился и замолчал. Хороший человек. Нет, я, конечно, понимал, что будь ему это выгодно, он запросто пырнёт меня ножом в тёмном переулке. И Натсэ это понимала. Потому старалась держаться поближе. На толстяка она поглядывала не то чтобы с неприязнью, но этак холодно и отстранённо, как бы на без пяти секунд жертву. Вряд ли у неё сохранились о нём приятные воспоминания.