Вербомант 2

Ольга не вдавалась в подробности, поэтому Светлов думал, что Пётр смог спасти его дочь от покушения, а потом и от взрыва. Пушкин же расценил, что идея с отказом привозить эльфийку подойдет очень удачно.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что он снял ошейник? — тщательно подбирая слова, почти что шепотом сказал Светлов. — Такие детали неплохо бы сразу рассказать.

— Никто ничего не видел.

— Владимир, — многозначительно прошептал Сергей, почти умоляя.

— Он что — Романов?!

— Как вы засуетились, любезнейший. Выбираете кавалера для дочери не по поступкам, а по фамилии?

— Но... Это бы многое объяснило!

— Возможно, Романов. А возможно, что с благословением Эманации Пси тоже легко сломать ошейник. Силой мысли, например! — гордо заявил Пушкин, а Светлов разочарованно вздохнул.

— Опять вы за свое, Владимир.

— Как вам будет угодно. Оставляю вас с размышлениями о будущем, и на этой ноте спешу откланяться.

— Он ведь был рад рабыне, я пока в сомнениях насчет Ольги, не принимайте близко к сердцу, — торопливо сказал Сергей, поскольку Владимир уже пошел к выходу.

Пушкин обернулся, вопросительно вскинул одну бровь.

— С таким уровнем Дара, как у него... Да вы должны плясать от радости, что отделались всего-то одной эльфийкой.

Знаете, какое либидо у кудесников такого уровня? Ольга бы уже через неделю медового месяца побежала искать вторую жену для Петра, лишь бы хоть иногда выбираться из постели.

Светлов крякнул от недовольства, помотал головой, но затем выдохнул. Пушкин прав. Сам Светлов был не очень хорош в кудесничестве, поэтому чаще просто делал вид, что является тем еще бабником.

До рабынь ему вообще не было дела, даже с женами не всегда находилось время и желание.

— Ищите возможность завоевать благосклонность дарования, любезнейший. Пока что из всех воспоминаний у Петра о вашей губернии лишь проблемы и скромная жизни в квартире на окраине, — с улыбкой добавил Пушкин и покинул комнату.