Водный клан

— Алдышев принялся метаться по палате, даже нагнулся и заглянул под кровать, разумеется, не обнаружив там никаких признаков Савельева. — Я ничего не понимаю, — наконец, он вылез из-под кровати, и сел на пол. — Мистика какая-то.

— Вы абсолютно уверены, что он умер? — Овчинникову не нравилась вся эта ситуация в целом. Он не мог себе представить, что Савельев перестал бороться и просто ушел, из-за какого-то скачка напряжения. Это было не то, что на него не похоже, сколько иррационально, потому что никаких предпосылок к летальному исходу не наблюдалось, да даже система жизнеобеспечения была подключена только частично, потому что по какой-то до сих пор не установленной причине сердце Виталия билось совершенно без каких-либо вмешательств извне, но вот с дыханием были определённые проблемы.

И элементарный скачок напряжения вряд ли мог как-то на нем отразиться. Может и прав Алдышев, называя это все мистикой.

— Я уверен, да. Я все проверил. Никаких реакций на раздражители, ни дыхания, ни сердцебиения, а зрачки не реагировали на свет, — Алдышев встал с пола.

— Он был мертв окончательно и бесповоротно, и я надеялся с вашей помощью успеть выделить необходимые клетки, которые могут быть еще живы, чтобы использовать их для рождения наследника.

— Если бы Эльза согласилась вынашивать ребенка мертвеца, — усмехнулась Светлана. — Вот только для мертвеца, это тело оказалось довольно шустрым. — Она закрыла глаза, а когда открыла, то они начали напоминать два озера беспросветной тьмы. — Не бойтесь, просто не мешайте мне, — даже ее голос изменился, обдав присутствующих могильным холодом.

Алдышев смотрел на нее с опаской, и лишь Овчинников наблюдал за действиями жены с легкой полуулыбкой, застывшей на губах. Но все-таки находиться рядом с магом, призвавшим дар смерти, было очень неприятно. По палате прошелся ледяной ветер, вызывающий целые полчища мурашек на коже. Когда он стих, Светлана слегка пошатнулась, отпуская дар и устало произнесла. — Идиот.

— Простите, что? — Алдышев поджал губы.

— Если здесь и была смерть, то, скорее всего, клиническая. Я не зафиксировала полноценной смерти кого бы то ни было. Поэтому я могу с чистой совестью вас спросить, Евгений, где, мать твою, Сава?

— Я не знаю, — Алдышев заметно растерялся. — О, господи. Так он был жив? И мы ему ничем не помогли. Какие же мы кретины, — он ударил себя ладонью по лбу. — Но, приборы не фиксировали жизненной активности, и мы с Егоровым провели все положенные тесты...