Ограбление по-русски в начале перестройки

Тайком от шефа прочитаешь на работе пару десятков страниц, и уже вечером чегой-то домой идти не хочется: так и чудится, что не в переулке, так в подъезде отметелят, пришьют, задавят или уж в лучшем случае расчленят.

Что значит, почему в «лучшем»? А-а, вам, наверное, интереснее, когда вам ноги переломают или почки отобьют, чтоб всю жизнь на лекарства тратиться. А здесь и на похороны не надо. Что же может быть лучше?

Даже слух пошел, что издательства стали платить авторам за количество отправленных на тот свет персонажей.

Правда, говорят, один бумагокропатель тут же утопил «Титаник», и после этого издатели дали обратный ход. Но до конца, конечно, уже не смогли: процесс, как сказал один человек, уже пошел.

Поэтому, когда заходишь в книжный магазин и видишь полки, забитые детективами, начинаешь понимать, почему население России каждый год на миллион человек уменьшается. Такое ощущение, что это несметное количество авторов этот миллиончик как раз и…

Но не будем о грустном: писатель тоже человек, и он вынужден писать то, что хочет читать пожилой и средних лет простой русский гражданин.

Потому что подрастающее поколение уже ничего не читает, ему достаточно «стрелялок» в компьютере.

И этот раб пера, вернее, клавиатуры, спит и видит, что завтра ему знакомый следователь расскажет о совершенно фантастическом способе убийства или хотя бы как кто-то хапнул в прямом смысле мешок денег. Желательно, конечно, зеленого цвета. Потому что наши деньги…

Впрочем, у меня есть знакомый, который согласен и на такие, если, правда, их будет чувальчик.

Вы не знаете, что такое «чувальчик»? Это скромные люди так называют мешочек, сварганенный из наперника для матраца. Двуспального, разумеется. А то вы еще подумаете чего-нибудь.

Мне как-то довелось помогать грузить такой мешочек с картошкой на автомобиль. Ну, что я помогал – это крепко сказано: нас, таких помощников, было еще пятеро.

До сих пор в живых красках видится эта картина, как мы вшестером приподняли один конец «матрасика» и возложили его на край кузова КАМАЗа.

Происходившее затем в последующий час действо напоминало борьбу нанайских мальчиков с чувальчиком.

Как нам всё-таки удалось водрузить его в кузов, одному богу известно (надо будет спросить, как увидимся). И это же еще хорошо, что КАМАЗ был длинномер с его бесчисленными колесами. Будь это послевоенная полуторка или какой-нибудь «ЖУК», это был бы их последний рейс. Вернее, он бы после погрузки уже и не начался.