Та, которую я...

«Ну что… Понятно что… – и тут пронзило извилины. – А вдруг Алиску кочевники поймали и угнали? Но отправляться за пределы империи мне сейчас как-то не с руки… Да и знать бы наверняка… К чему неоправданный риск?»

Марфуша плеснула из чашки в блюдце и, уморительно раздувая щеки и шумно выдыхая воздух, принялась дуть на горячую жидкость.

Я засмотрелся.

– А как тут служивые поживают?

– Ничего себе поживают. Только мрут иногда. На то они и служивые.

Вот те раз! Из огня да в полымя! Я видел, конечно, во дворце, как те служивые кинулись врукопашную.

Агатцев еще встречал, так они только одним своим видом всех распугали. И я ведь тоже таким собираюсь стать. А с кочевниками в основном простые стрельцы сражаются. Так мне говорили.

Да и я ведь себе привилегии выпрошу, выгадаю максимальную безопасность. Если такое, конечно, возможно.

– А ты ко мне приходить будешь, если я вдруг в служивые к князю подамся? – я попытался понять по выражению лица служанки, что она действительно думает по этому поводу.

В смысле нашего общения.

Но ничего у нее ни дрогнуло, ни заиграло, ни опустилось, ни вздернулось.

Громко потянув в себя чай из блюдца, она отозвалась как бы между делом:

– А чего же не приходить? Меня уже к вам назначили. Вы же сами похлопотали.

Да нет. Я, скорее всего, чуть не прохлопал ушами такую чудесную помощницу. Хоть одно облегчение – уже не нужно об этом затевать разговор с князем. Всё решилось благополучно и как-то само собой.

– Вам передали, что ждут через час, а я, дура, расчаевничалась тут и совсем забыла! – подпрыгнула Марфуша, выпучив глаза. – Уж простите!

– Да не переживай, – успокоил ее я.

Переживать придется мне.

Я обнял обворожительное тело служанки жадным… взглядом и потопал туда, где меня «всенепременно» ожидают.

Внизу меня встретил какой-то слащавый в ливрее и провел вглубь здания – в большой зал, где я еще не бывал.

Тут, мне показалось, вполне уютно: камин поменьше Родового Очага, много мягкой мебели, стол с закусками и напитками.

Но пригласили меня сюда, к моему большому сожалению, совсем не для этого.

Хорошо, что их всего трое.

Князь сидит в кресле, задумавшись. «Старая госпожа» – княгиня Элеонора, полулежит на софе. Она явно ко мне не очень-то расположена. Да и я к ней не испытываю «сыновьих» чувств. С первого взгляда видно – чопорная грымза. Вся увешана фамильными драгоценностями.