Та, которую я...

Мне-то неизвестно, что там неискушенные девушки испытывают в подобных ситуациях, а об их фантазиях – я даже думать боюсь.

Теперь «павлин» не закрывал рта. Он бурно и настойчиво уверял, что в гибели императора однозначно замешаны богоотступники, это они тщательно продумали и подготовили покушение. Кто же больше них был в этом заинтересован? И свидетельством тому служит наглое нападение блаженных на знатные семейства, съехавшиеся во дворец.

На что князь лаконично замечал: будь бы так, адепты Тейи не стали бы заметать следы.

К чему им убивать работников обсерватории? Они бы заявили о своем успехе во всеуслышание и взяли на себя ответственность за содеянное.

Тем самым нагнали бы страху на благородные семьи, показали бы свои агрессивные намерения и готовность любыми способами установить в империи новый порядок.

Тот, кто готовил заговор, понимал, что во всем обвинят именно блаженных, которые открыто выступают против имперских основ – против магии Селены.

Павел же настаивал на своем и полагал, что злоумышленники продуманно скрыли свою причастность, чтобы выманить аристократов из-под защиты Родовых Очагов и побудить их собраться всех вместе.

А это отличная возможность в одночасье положить конец аристократическим династиям. Родовые Очаги потухнут, и власть Селены на Луне закончится.

Довольно долго мы ехали так – под их нескончаемый спор.

Лили скучающе позевывала, изящно прикрываясь ладошкой, а Адель сомкнула глаза и будто окаменела. А куда ей смотреть? На меня? Можно, конечно, в окно, но там уже простиралась та унылая серая равнина, совершенно не радующая глаз.

Меня не устраивало такое состояние Аделаиды.

Где ее испепеляющие взгляды?

Где эмоциональные искры во все стороны?

– Вы, ваше сиятельство, вероятно, планируете готовиться к свадьбе? – вклинился я в возникшую паузу и обратился к князю Эдуарду, состроив физиономию простака.

– К какой свадьбе? – удивленно вскинул брови глава рода, на секунду утратив прежнее спокойствие.

Аделаида махом ожила, вспыхнула и зыркнула на меня так, что аж дрожь пробрала.

– Не гневайтесь, княжна, конечно, это не мое дело, – пряча лукавство, сказал я и сообщил о разговоре с тем щеголем со шпагой, который руководил повешением богоотступников. Естественно, историю я приукрасил и выдал ее совершенно в ином свете, нежели она происходила.

Про то, что тот тип колебался при выборе: взять измором или жениться – скажу позже.

– Со шпагой? Свататься к Адели? – переспросил князь, нахмурившись. – Это граф Таарр.