Рысюхин, надо выпить!

Спасти других, погибнув самому, или обречь людей на смерть для своего выживания – это только крайний случай. А есть и такие, что убивают ради того, чтобы их с работы не уволили, всего-то. И все лепят про отсутствие выбора. Если услышишь подобное – или уходи или бей сволочи морду! У меня тоже выбор был – дать развеять отпечаток или начать красть чужие песни. Как видишь, развеиваться я не захотел. Но хотя бы честно себе говорю об этом».

«Дед, ну о какой краже можно говорить, если в этом мире нет и не будет ни авторов, ни песен?! Ты, считай, не воруешь их, а спасаешь!»

«Ты не поверишь – но и это оправдание уже изрядно затаскано».

«Но ведь это же правда! Ладно бы у нас была возможность рассказать, что песни из другого мира. Или передать туда, авторам, деньги. Но это же от нас не зависит вообще!»

«Только это и успокаивает. Но всё равно, каждый раз после того, как песню стырим – у меня на душе муторно делается. Так что ладно, для дела – возьму на себя грех. Ты в таком случае, считай, инструмент безгрешный. А вот просто так, для мимолётного развлечения переть всё подряд – нет уж, Юра, без меня.

Можешь из тех огрызков моих и не только переделок что-то своё делать, как с «Клёном», который стал «Дубом» – это уже почти другая песня на ту же тему. Каверы и ремэйки – так-сяк. А в неизменном виде, давай уменьшим тягу, а?»

«Согласен. Как бы только Рысюха нам по филейным частям когтями не прошлась за саботаж».

«Не должна. Она дама умная, хоть и прикидывается кошкой, разве что только не вылизывается для антуража.

Но важность конспирации, которая полетит ко всем чертям, если мы за месяц сорок хитов выдадим, понимает не хуже нас. А на самом деле – гораздо лучше».

Утром тридцатого декабря выезжали едва рассвело достаточно, чтобы в лесу видна была дорога.

– А ведь на Осиповичи дорогу всё равно прокладывать придётся, хотя бы просто просеку. В Тальке далеко не все поезда на Минск останавливаются.

– Ага, и мне в Могилёв ещё три с половиной года ездить – тоже через Осиповичи.

Находясь под впечатлением от поездки на пригородном поезде из Могилёва, особенно от имитации отопления в нём, я купил нам с Егором Фомичём билеты в купе второго класса проходящего поезда дальнего следования.

Повезло, что билеты были, и даже в одно купе. Хоть тот и бурчал, что дорого, но на самом деле явно был доволен. И опять раздражение от деда, вызванное тем, что от завода до города ехали дольше, чем на поезде до Минска.

«Конь – это, конечно, классика, традиции и где-то даже романтика.