Рысюхин, надо выпить!

Заинтересовавшись, что я делаю он, после рассказа о задумке и возникших проблемах, предложил высушить ворота взамен на остатки краски. Ещё четверть часа – и мы разошлись, взаимно довольные сделкой.

Хоть дед и ругался, что без должной подготовки поверхности вся эта красота скоро облезет и получится «полная порнография, в худшем смысле этого слова», но сейчас-то – роскошно! А потом и поправить можно. Тем более, что я постарался укрепить металлическую плёнку своей магией. Сил на это ухнуло – просто жуткое для меня нынешнего количество.

В результате я уже не мог ни добывать порошок, ни красить, а потому пошёл на кухню – греться, помогать и что-нибудь перекусить.

«Кстати, а откуда у вас традиция насчёт ёлки появилась? У нас это из христианства пришло, вроде как пальму заменила».

«Насколько помню – когда-то это было майское древо. Или дерево молодое украшали лентами, или вовсе брали палку, на неё сверху надевали колесо от телеги, на которое навязывали всякое разное – ленты, бусы и прочее.

Когда и как майская палка превратилась в январскую ёлку я точно не знаю».

Праздничный стол накрывали в гостиной на втором этаже. Хоть мы официально всё ещё были в трауре, но Новый год совсем уж пропустить было нельзя, тем более, что уже семь месяцев прошло. Всей разницы, что нам в этом году не стоило праздновать шумно, участвовать в гуляниях и ходить в гости с визитами – то есть делать всё то, что мне больше всего не нравилось в этом празднике в детстве.

Бабуля зачем-то вытащила из своего кабинета и развешала на стенах рамки с моими наградными документами и пластинками.

В ответ на мой тяжёлый вздох она только бросила веско:

– Надо!

Ох, чую, что-то она затеяла глобальное. Тут тебе и дорожка, и набор блюд, некоторые мы никогда на новогодний стол не ставили, и заранее подготовленные «на всякий случай», но строго под счёт, гостевые приборы. И тут ещё я, с покраской ворот. И требование бабушки, чтобы я был на празднике с медалью. Ох, не нравится мне это всё, чем дальше, тем больше.

Ужин – обычный, не праздничный, начали около пяти вечера. Надо сказать, что из-за беготни и хлопот это был первый за день шанс спокойно поесть горячего, а не ухватить что-то на бегу, так что аппетит был зверский. И не страшно, до праздничного застолья ещё шесть часов, в любом случае проголодаться можно успеть.

Поужинав за своим столом – бабушка себе не изменяла – хоть и из того же котла, слуги начали прощаться перед уходом домой.