Рысюхин, надо выпить!

Точнее, не отговорил, а пресёк на корню:

«Дарить подчинённому вещи, хоть как-то связанные с профессиональной деятельностью, это настоящее жлобство! Потому как это, по факту, рабочий инвентарь, которым ты и так обязан снабжать. Плюс намёк, что как людей, а не как рабочую единицу, ты их не воспринимаешь. И еду дарить – тоже так себе идея: съедят и забудут. Разве что за компанию с чем-то ещё».

Стоило слугам выйти за ворота, как «пани Зося» ожидаемо накинулась на меня с упрёками в транжирстве.

– Стоп, бабуль! Завтра, или когда там у вас очередные посиделки, поинтересуйся у своих подруг, что они, точнее – главы их родов, подарили ближним слугам.

И сравни, как на этом фоне выглядят твои замызганные «синички». А слуги тоже между собой общаются. Ты хочешь опозорить и себя, и мой род?!

– Ишь ты, важный какой! – Видно было, что аргумент про сравнения прошёл, но она пока не уверена, что всё так запущено. Однако признать свою неправоту, да ещё вот так, без боя?! Это не про мю бабушку!

– Важный или нет, а дарить должен был я.

Кстати, Лёньку почему не позвала – он подарка недостоин, что ли? Провинился чем?

– Да я ему ещё в обед подарок отдала!

А то я не знаю! Откуда, думаете, я сумму пять рублей взял? Да, пришлось подождать, пока родственница удалится и вручить уже нормальный подарок, с той же оговоркой, что бабуля поздравляла «от себя». Ему, помимо «Голубики с тархуном», нового детективного романа, до которых он был большим охотником, и открытки с начинкой, вручил побрякивающий мешочек с серебряной мелочью:

– Невесте твоей на мониста.

Да-да, наш неумолимый сердцеед районного масштаба, попал под чары каким-то ветром занесённой в один из Смолевичских магазинов татарочки откуда-то с Полтавщины.

– Откуда вы?!..

– В нашем мире есть много удивительных чудес, Лёня. Некоторые из них необъяснимы. А некоторые вполне понятны – например, телефон.

Ладно, вернёмся в настоящее, к бабушкиным упрёкам:

– Ну, зачем ей такую шаль дарить было? Мне бы отдал, Яде и попроще сойдёт!

– Ага, предложи ещё мешок из-под картошки распороть.

Бабуль, ты три последние шали, тебе подаренные, все, кстати, гораздо дороже сегодняшней, ни разу не надевала, сразу моли на корм отдала. От четвёртой она вообще обожрётся.

– Нет у меня в шкафу моли! А сынову шаль я на похороны себе отложила.

– Все три? Тебя как мумию египетскую заматывать, что ли?!

В общем, пособачились минут десять-пятнадцать, без огонька: оба знали, что это неизбежно и ровно так же оба знали, что это бесполезно.