Рысюхин, надо выпить!

В общем, недолгое сопротивление было быстро подавлено и корзинка собрана. В основном делали ставку на готовые салаты и прочее скоропортящееся. Бабушку не встретили, но я во избежание кривотолков довёл девушку до улицы, где и распрощался.

– Я корзинку и посуду принесу сегодня же.

– Не горит. Как сможешь, так и занесёшь, или передашь с оказией.

Зевнув, я повернулся к дому. Несмотря на нервотрёпку, усталость брала своё. Так что я мысленно махнул на всё рукой, запер калитку – Ядвига и Семёныч знают, как открыть её с улицы – и пошёл к себе в комнату, спать.

Всё же светает уже.

[1] Буякі – один из вариантов названия голубики в белорусском языке.

[2] На всякий случай напомню: там, у Рысюхина, как и у нас до конца 1930-х, шоссе Минск-Москва проходило вдоль железной дороги южнее её. Точнее, это железку тянули вдоль шоссе.

Глава 8

Проспал я около пяти часов, проснувшись как раз к позднему обеду. Умылся, переоделся и вышел в обычной повседневной одежде – хватит, накрасовался.

Бабушка молчала – демонстративно выражая обиду. Нормально, да? Она тут наворотила, что бульдозером не разгребёшь – и она же обиды строит. Может, ещё ждёт, что я перед ней извиняться буду?!

«Да уж, бабуля у тебя простая, как слово «грабли» и наглая, как паровоз. Вначале показалась похожей на мою, тем более, что они тёзки, но теперь вижу, что характеры у них совершенно разные, хоть и у обеих – огонь».

После обеда я вышел на парадный двор, к ёлке, откуда доносились писк и визг.

Детвора проникла через приоткрытые для них ворота и разворошила всю композицию, что так старательно выстраивал Семёныч. Старые, порой поломанные и на скорую руку залатанные, игрушки – с некоторыми, наверное, ещё мой дед играл – в новой, необычной окраске вызвали большой ажиотаж. Особенно некогда старый, ободранный и плешивый конь ­ став серебряным с золотой гривой волшебным скакуном он был звездой двора. Особенно после того, как дети додумались использовать его в качестве своеобразных санок: один садился верхом, а остальные толкали сзади, используя качалку как полозья.

Сломают же, рано или поздно – сломают. И ладно, если коня – как говорится, в помойки взяли на помойку и вернём – а если руки-ноги? Но на то есть родители – если их не пугает возможная опасность, значит, и мне слишком уж переживать не о чем. Правда, дежурную озабоченность, подойдя к группке взрослых, я высказал, от чего ожидаемо отмахнулись.