Рысюхин, надо выпить!

– В общем, как можем видеть, магия как система подчиняется только и исключительно эгрегору, и плевать хотела, условно говоря, поскольку она не субъектна и желаний иметь не может, и на физическую реальность, и на логику, и на здравый смысл. Да, эгрегоры со временем меняются, так что возможно тысяч через десять-пятнадцать лет лёд начнёт подчиняться двум школам магии, но мы до этого момента точно не доживём.

– Ну, что сказать? Видно, что вы долго размышляли на эту тему, и даже экспериментировали, а не стали что-то выдумывать прямо на экзамене, как это частенько случается.

Правда, мы увлеклись разговором и затянули экзамен, но на заслуженное «Отлично» это не повлияет. Кстати, если не секрет, эксперименты с костями на что были направлены?

– На попытки придумать боевое использование магии металла более эффективное, чем швырять всякую дрянь. Если быстро кристаллизовать содержащийся в костях металл, это сделает скелет чрезвычайно хрупким, что приведёт к многочисленным переломам просто под действием собственных мышц.

Плюс кристаллизованный металл может приобрести любую форму и служить оружием для мага.

– Да уж… Уже жалею, что спросил. Жутковатое заклинание получилось бы. Про кровь и железо даже спрашивать не буду.

– Ой, ну там всё просто…

– Нет, нет, нет, не хочу слышать. Мне ломающихся под своим весом костей надолго хватит.

«Фу, неженка. Это мы ещё про термобарические боеприпасы ничего не сказали».

«Если на то пошло, то про них и я ничего, кроме названия, не знаю».

«Ну, тогда слушай».

«Не-не-не, не сейчас!»

Третий экзамен был профильный – химия. И тут обширные, хотя порой и весьма специфичные, наподобие умения сделать три варианта мощных фугасов из безобидного содержимого домашней кладовки, знания деда могли скорее повредить, чем помешать. Просто из-за вопиющей разницы в названиях величин, элементов и фамилий известных химиков. Даже отображение периодического закона было кардинально иным! Так что тут приходилось учить, учить честно, без мухлежа и дедовых подсказок.

Разве что на практических занятиях он мне помогал серьёзно.

В общем, в отведённые на подготовку к химии дни я в Могилёв не ездил. Помурлыкали с Машенькой по мобилету немножко – правда, потом оказалось, что это было почти полтора часа. На консультации химик уже знал, что от меня ждать, потому сразу спросил:

– Вы, Рысюхин, опять себя испытывать будете? – И, получив утвердительный ответ, просто кивнул, сделав какую-то пометку в своих бумагах.