Никого нельзя обижать! Семестр І

– А причём здесь я? – не знаю, насколько у меня получилось во время просмотра сохранять невозмутимость лица, но после него я постарался незаметно облегчённо выдохнуть. – Вы меня подозреваете в совершении этого возмутительного деяния? Так там же ничего не видно. Как можно выдвигать такие подозрения на основании одного мутного ролика?

– Никто тебе не предъявляет никаких подозрений. Пока, по крайней мере, – уставившись в мои глаза, с прозрачным намёком возразила придирчивая следовательница.

– И да, сам по себе этот, как ты его назвал, мутный ролик малоинформативен. Если не считать того, что он ясно показывает, что кто-то специально проделал что-то с дверью, а точнее замком на двери контрольно-пропускного пункта, внутри которого на тот момент и находились обе мои подруги.

И почти без паузы, как бы, между прочим, последовал новый вопрос:

– Ты случайно не в курсе, что там произошло?

– Нет, конечно же. Откуда? – не попался я в примитивную ловушку следствия.

– Нам никто ничего не рассказывал.

– Но ты ведь видел последствия продемонстрированного сейчас на экране? – снова поинтересовалась приставучая дама.

И после моего утвердительного кивка продолжила:

– Ценность этого кино не в его сюжетной лини, а во времени, которое зафиксировала камера. Обрати внимание на вот это место на экране.

Снова наклонившаяся женщина ткнула пальчиком в угол планшета, акцентируя моё внимание на замерших показаниях электронных часов.

При этом на новую демонстрацию двух привлекательных прелестей въедливой кинооператорши я уже не отвлекался.

– А теперь посмотри ещё одно видео, – ласково проговорила продолжающая улыбаться гостья, запуская показ того, как я с довольной физиономией той же ночью прохожу мимо второй, неведомо каким образом, запечатлевшей меня камеры.

– Как видишь, – новый тычок в угол экрана, – разница по времени между двумя просмотренными тобой событиями составляет чуть больше двадцати минут.

Так что тут одно из двух: либо на обеих записях одно и то же лицо, либо ты можешь что-то знать о том ночном происшествии.

– А вот, представьте себе, ничего не знаю! – сообразив, что никаких прямых улик против меня нет, позволил я себе немного наглости, снова пряча в подмышки вытащенные было вспотевшие ладошки.

– Ну, предположим.