Меншиков

Я даже не сразу догнал почему. Подправляя его сознание, я заодно и вложил повышенную эмпатию к себе любимому.

– Ты… Кто ты? – выдавил он, обводя потрясенным взглядом заваленный корчащимися людьми домик.

– Ефрейтор Ее Величества Александр Меншиков-младший, если ты забыл. И ты только был свидетелем того, как эти ублюдки вдруг перессорились между собой.

– Э-э-э… Да, точно.

Догадливый.

– Ну и еще тебе придется дать показания.

Башкир вздохнул. Эта новость явно его не развеселила. Но мне, в целом, было плевать.

ГЛАВА 16

Когда я вышел из ставшей ареной крупнейшей магической битвы за последние годы в этой дыре, избы, в лагере царила мертвая тишина. Стоявшие группами и поодиночке солдаты во все глаза ощупывали взглядами мою персону. Близ командирской избы сосредоточились «наши». Там был и Маресьев и Евграф Амосов, и Иванов, остальные.

Я устало помахал рукой майору и вдруг почувствовал себя плохо. Ноги подогнулись, и я рухнул на утоптанную землю плаца. Все-таки, это тело до сих пор было крайне плохо приспособлено для таких магических битв.

Ко мне тут же подбежали мои товарищи из плутонга Иванова, Федька и потащили в казарму.

А Иван Михайлович таки молодец. Сразу понял, чья взяла, и принялся споро разоружать сторонников Колова. Представляю его физиономию, когда он зашел в избу магиков и обнаружил там груду ползающих в слюнях тел.

– А потом господин майор и говорит: В браслеты говноедов! Да-да, так и сказал! Их всех заковали и бросили в темницу. Теперича ужо третий день водят на допрос к господину майору, а писари все пишуть и пишуть… – пересказывал местные новости мне Евграф, сидя около моих нар и отпаивая теплым молоком с медом.

Меня третий день кряду сильно лихорадило, и никакая магия не могла согнать напасть. Как ни старался осторожничать, я все-таки сильно перегрузил молодое тело. С этим надо что-то делать. Хотя, каждая подобная битва заметно расширяла его возможности.

Заходил и Маресьев. Но поговорили мы лишь вскользь (в частности, я сказал ему, где в лесу валялся связанный бургомистр, надеюсь, урод был еще жив, его показания нам весьма пригодятся).

В казарме было слишком много разных ушей, а в лазарет он меня переводить боялся. В батальоне еще было полным полно притаившихся врагов. К тому же лекарить меня было особо и не кому. Самые сильные маги были мною лично выбиты.

На четвертый день мне, наконец, стало лучше, и ночью я сам отправился к майору.

Я, да не совсем я.

Оборонился молодой майор знатно.