Меншиков

Солдаты перестали походить на нищих оборванцев и от того пылали невиданным прежде энтузиазмом.

Я, кстати, с недавних пор был приписан к штабу батальона в должности курьера. Потому был освобожден от учений. Обошел группу офицерских домиков и присел на лавку в небольшой рощице.

Письмо от Элизабет заставило биться мое сердце сильнее, чем во время битвы с татарцами.

Я долго сидел, не решаясь его раскрыть. Просто сидел и держал в руках. На самом деле мне и раскрывать-то его было не нужно. Я мог прочесть его, лежи оно хоть под землей.

Наконец, сорвал сургучовую печать и достал из конверта дорогую узорчатую бумагу.

«Милый Саша. Пишу тебе и боюсь того, что собираюсь написать. Милый Саша, любимый мой…»

Твою ж мать… На этих словах мое нутро просто взорвалось незнакомой гаммой чувств, а на глазах проступили слезы.

Клянусь Ашахом, я чуть не забросил письмецо в лес!

«…Не проходит и дня, чтобы я не думал о тебе…»

Нет, ну я просто не могу это читать!

Головой-то я понимал, какая это все ерунда, но мое сплетенное с сознанием шестнадцатилетнего паренька сознание просто захлестывал прибой чувств.

– Влюбился, как последний сопляк… – пробормотал я.

Надо с этим было что-то делать. Выжечь, например, ко всем чертям сознание паренька. Но я не хотел.

И не только из-за альтруизма.

Тупоумный паренек, чьего имени я так и не узнал, вдохнул в меня новую жизнь. Его чувства, его страсти, его желание жить встряхнули мое замшелой припорошенное тысячелетней пылью нутро.

Я ведь, господа, так и не стал настоящим богом. И дело здесь не в силах. Подчас боги ползали у меня в ногах, моля о пощаде. Но ни одному смертному невозможно жить вечно. Тысячелетие проходит за тысячелетием, люди сливаются в одно неясное пятно, битвы уже не радуют сердце. Да что там говорить, сердце не радует даже убиение врагов! Искусство, в котором мне, пожалуй, нет равных!

Здесь же, в этом мире, я вдруг вновь ощутил то, чего уже давно позабыл. Желание жить. И даже то, чего и вовсе всегда был лишен.

Желание любить и быть любимым.

Сжав волю в кулак, я быстро пробежал глазами оставшиеся строчки. В них не было ровно никакой полезной информации. Но в этот миг это письмо мне было дороже всех фолиантов с тайными планами врагов во вселенной.

Я чуть было не бросился тут же чиркать ответное… но понял, насколько это будет глупо.

Пора было собираться в Тверь. Там меня уже ждали.

Прощание с местными вышло неожиданно теплым.