Меншиков

Титулы и оные должности она, с подачи своего фаворита герцога Бирона, раздавала направо и налево. И каждый получивший хлебное место европеец стремился притащить за собой еще целый выводок прикормышей.

Такие мысли постоянно встречались в осмотренных мной головах местных жителей. Но вслух недовольство выказывать было опасно. Так и на эту троицу злобно зыркали, но лишь в спину.

Но это все лирика.

А прозой была колдобистая дорога вглубь ойкумены. Лес все густел и густел, пока мы не забрались в самую чащу. Тут-то и захоронилось местечко, куда меня везли.

Большой каменный дом, почти замок, был выстроен вершине лысого холмы посреди лесной чащи. С высоких стен подворья простреливалось все вокруг, воздух звенел от щитов и охоронных сетей. Взять штурмом такой домик будет очень сложно.

На воротах стояли увешанные амулетами мордовороты в вареной коже. Они распахнули створки и низко поклонились пленившим меня людям.

Ох, ну и душок. Даже отрезанный от магии я уловил эманации страданий и ужаса в изобилии разлитые по подворью каменного дома.

Здесь пытали и выпытывали, заставляли склониться и ломали. А душонки снующих туда-сюда, если можно так выразиться – людей, насквозь просмердели падалью. Надо было постараться собрать в одном месте столько дерьма.

Похоже, я попал в скрытую, изнаночную часть владений Наместника. Те, кто встал на пути де Пальмера и стоящих за ним, излишне недовольные сложившимся порядком вещей, бунтовщики и прочие нежелательные элементы попадали сюда, где становились сразу заметно лояльнее действующему режиму.

Кажется, я даже слыхал об этом месте. По крайней мере, временами в головах тех, кого я шерстил Каменный Дом промелькивал.

– Вылезай!

Шрамированный грубо вытолкнул меня из кареты во внутренний дворик. Находящиеся тут на время оторвались от своих дел и посмотрели на меня. В их взглядах не чувствовалось особой ненависти, кроме одного. Широкоплечий отдаленно знакомый на морду мужик в черном армяке прямо-таки дышал злобой.

– Туда! – снова толкнул меня шрамированный. Не удержавшись на ногах, я упал в грязь, что вызвало взрыв бурного хохота.

На мгновение обида и злость пробила мой кокон отстраненности, и я злобно прошипел:

– Убью каждого!

На что получил подзатыльник и еще один взрыв хохота. Видок у меня был мягко говоря не слишком опасный.

Вскоре я уже был заперт в холодной комнате в подвале в кромешной тьме. На полу валялась какая-то ветошь, а из угла ощущался слабый ток воздуха – там находилось вентиляционное отверстие.

Чертовы черти.