Меншиков

– Ну, здравствуй, супостат, – сказал я и применил безотказный прием.

Врезал по башке сапогом.

Когда Никитин очнулся, голова была похожа на полковой барабан. В который к тому же непрестанно били. Каждое движение вызывало новый «бумк», погружая едва проснувшееся сознание в болезненную вибрацию.

Застонав, он схватил голову руками, пытаясь удержать ее на месте. Вроде помогло.

И лишь потом открыл глаза.

Он находился рядом стой ямой, из которой собирался наблюдать за убийством младшего Меншикова.

Того самого, что сейчас сидел напротив на корне дерева и противненько улыбался.

И тут Никитин вспомнил. Как быстро погасли огоньки жизней его людей, вспомнил, как активировалась его ловушка, вспомнил, вдруг появившегося из ниоткуда паренька над собой… а дальше была тьмы.

Нутро Никитина сжалось. За свою сорокалетнюю жизнь он побывал много где и видел такое, о чем боятся даже подумать иные люди. Да и чего уж там говорить, сам творил страшное.

Бывало, он боялся, но чаще боялись его.

Но впервые его нутро погрузилось в ужас.

Тот, кто сидел напротив, сбросил с себя личину. Мощь его ауры заставляла щуриться. Крылья силы стремились куда-то сквозь миры, а через смазливое личико шестнадцатилетнего паренька проглядывали хищные черты иного существа.

Как он мог быть так слеп?!

– Очухался, супостат? – спросил тот, кто скрывался под маской Александра Меншикова-младшего. – Сколько же в тебе дерьма… Вот сижу, дышу с тобой одним воздухом и чувствую, как это дерьмо в меня проникает.

Ну да ладно. Кто заказал меня и старика?

– Заказал?.. – прохрипел Никитин. Слипшиеся губы и шершавый язык едва могли выталкивать изо рта слова.

– Не юли. Я узнаю, когда ты врешь, – строго сказал Меншиков и уточнил. – «Заказал» – поручил нас убить.

Но Никитин и не собирался врать. Он чувствовал, что это страшное существо запросто может причинить ему безграничные страдания.

– Это де Пальмер! Это все он!

– Зачем?

– Когда-то граф Меншиков был заметной фигурой.

В столице никому не угодно его возвращение. О некоторых делах он слишком много знает… А еще сукин сын хочет выбраться из этой дыры. Он нас всех, русских, ненавидит до заворота кишок! Спит и видит, как вновь к ногам курляндца припасть!

Паренек укоризненно покачал головой.

– Не хочешь ли ты сказать, что это единственные причина? – с угрозой спросил он.

– Нет… нет… Не единственная.