Меншиков

– А бусины-то во! Представляешь, сколько тут монет на деле?!

– А как же братия наши… сгибнувшие? – протянул Герасим.

– Господь с ними. Он о них позаботится. А вот ты, малец, слишком уж смышленый… – капрал снова обернулся ко мне. – Недаром тебя капитан к нам сегодня приставил. Ты ведь уже понял, что бусины делить мы будем только на двоих. А ты здесь лишний. Совсем лишний.

– Дяденька, не убивайте! Не убив… – запричитал я и тут Григорьев спустил с цепи молнию.

Я шел по лесу, насвистывая веселую мелодию и настроение мое было преотличным.

Все получилось куда лучше, чем я думал. Григорьев сам залез в яму из которой ему уже не выбраться.

Единственно, мундир придется менять. Чинить смысла не было. На все пузо расползлась дырень с обугленными краями.

Лес здесь был на загляденье. Суровый хвойник со множеством зверья. Я шел по привычке сократив ауру до минимума и от того то и дело натыкался то на пугливую косулю, то на ворчливого медведя.

На самом деле, несмотря на не совсем здоровое происхождение (по сути, он был собран из кусков неведомыми строителями), этот мир был вполне себе сбалансирован и благополучен.

Магические потоки полны и свежи, тонкие миры без видимых напряжений, смертные в меру счастливы, а местные боги (если они тут вообще были) сладко спали. Это, кстати, залог здоровья. Ибо именно не в меру суетливые Высшие чаще всего приводят миры в упадок. Уж мне ли это не знать.

Не доходя до военного городка несколько километров, вытащил из соседней реальности чугунок с ароматным борщом и с удовольствием отобедал.

Нужно было дать время Григорьеву закопать себя как можно глубже, рассказывая капитану сказки о произошедшей стычке.

Вероятно, сейчас конный отряд верных Васильеву людей мчит на южный берег ойкумены. Где найдет следы сражения и трупы. Именно на это и рассчитывал Григорьев. После чего с татарами разгорится настоящая вражда, занятые которой все забудут о бусинах с энергией Нижних Миров. Спорю на что угодно – стоят они просто дохрена!

Заночевал тоже в лесу.

А утром отправился к капитану.

– Здравия желаю, господин капитан! – вытянулся я по струнке перед толстяком, когда он выходил из своего домика на опушке леса.

– Ах, ты ж, Господи! – воскликнул Васильев, а на его руке заколыхалось пламя зародыша Огненного Щита.

Он вытаращился на меня, как на покойника. Лицо капитана сегодня было еще более опухшим, чем обычно. Но не от выпивки, а из-за бессонной ночи.