Троедушец

Шагнув внутрь, я ощутил, как знакомый аромат кожи, старых книг и трубочного табака окутал меня, пробуждая воспоминания.

Солнечный свет, пробивающийся сквозь тяжелые бархатные шторы, падал на письменный стол, высвечивая танцующие в воздухе пылинки. Я провел рукой по гладкой поверхности стола, ощущая под пальцами едва заметные царапины – свидетельства долгих лет работы отца, а перед ним - деда.

Опустившись в кожаное кресло, я на мгновение прикрыл глаза, представляя, как отец сидел здесь, решая важные вопросы рода Шаховских.

Теперь эта ответственность лежала на моих плечах.

"Ну что, приступим к изучению сокровищ?" – нетерпеливо поинтересовался Сол.

Я кивнул, больше самому себе, и сосредоточился на перстне. Прохладный металл отозвался легким покалыванием, и я почувствовал, как пространство вокруг меня слегка исказилось.

Персональные пространственные хранилища, подобные моему перстню, были настоящими произведениями магического искусства. Созданные совместными усилиями магов Пространства и Разума, они позволяли хранить предметы в кармане реальности.

Особые артефакты, вроде родовых перстней, требовали участия магов Души для "привязки" к конкретному человеку или целому роду.

Однако такие хранилища имели свои ограничения. Их вместимость была довольно ограничена, а поддержание требовало постоянной подпитки от владельца. Именно поэтому они считались редкими и ценными.

Я с благодарностью подумал о тете Лене и ее подруге. Обе, будучи искусными магами Пространства и Разума соответственно, прекрасно разбирались в артефакторике.

Их совместная работа по созданию и продаже подобных артефактов в нашей лавке в Туле была тем якорем, который удерживал род Шаховских на плаву в эти трудные времена. Их мастерство и труд позволяли нам поддерживать текущий уровень жизни.

Сосредоточившись на перстне, я ощутил, как в моем сознании всплывают образы хранящихся в нем предметов. Это было странное чувство – словно я вспоминал что-то давно забытое, но всегда знакомое. Мысленно потянувшись к одному из образов, я почувствовал, как предмет откликнулся на мой зов.

Первым появился фамильный меч Шаховских. Его серебристое лезвие тускло блеснуло в полумраке кабинета, словно пробуждаясь от долгого сна. Я осторожно взял его в руки, ощущая идеальный баланс и легкость, не свойственную обычному оружию. Одноручный узкий клинок с аскетичной, но элегантной крестовиной, украшенной тонкой гравировкой родового герба, казался невероятно легким в руке.