Троедушец

От этого слова веяло одновременно и тревогой и заботой.

Мы с Вересовым вошли в небольшую комнату, предназначенную для подготовки дуэлянтов. Здесь пахло пылью и старым деревом, запах напомнил мне о старых книгах в библиотеке нашего поместья. Григорий Михайлович аккуратно прикрыл дверь и повернулся ко мне, его взгляд был сосредоточенным и серьезным:

— Итак, Владимир, давай еще раз пройдемся по нашему плану. Бобринский будет использовать все свои преимущества. Нам нужно быть готовыми ко всему.

Я сел на жесткий стул, чувствуя, как прохладный воздух комнаты немного освежает голову, помогая собраться с мыслями.

Впереди ждал серьезный разговор и, возможно, последние приготовления перед дуэлью, которая может очень сильно повлиять на мою жизнь. Или же окончить ее.

* * *

Сорок пять минут пролетели незаметно, словно песок сквозь пальцы. Мы с Вересовым вышли из комнаты для подготовки и направились к месту встречи. Наши шаги эхом отдавались в пустых коридорах, создавая ощущение, будто само здание затаило дыхание в ожидании предстоящего события.

Тетя Лена уже ждала нас, прислонившись к холодной каменной стене. Ее лицо было бледным, но решительным, в глазах читалась смесь тревоги и гордости.

Когда мы подошли к проходу на Поле Дуэлей, я увидел, что Бобринский, Державин и лейтенант Воронин уже были там. Они стояли молча, а по какой-то причине напряжение между ними было почти осязаемым.

Проход представлял собой огромную арку, вырезанную, казалось, из цельного куска обсидиана. Её поверхность переливалась тысячами крошечных искр, словно звездное небо было заключено в камень.

От арки исходило едва уловимое гудение, вибрация которого отдавалась в костях.

Тетя Лена крепко обняла меня, ее объятия были теплыми и знакомыми, как в детстве.

— Володя, помни, что бы ни случилось, я горжусь тобой, — прошептала она, ее голос дрогнул, выдавая сдерживаемые эмоции. — Будь осторожен и возвращайся. Ты должен вернуться.

Я кивнул, не в силах произнести ни слова, ком в горле мешал говорить. Лейтенант Воронин шагнул вперед, его лицо было непроницаемым:

— Господа, прошу следовать за мной.

Мы приблизились к арке. Вблизи я заметил, что искры внутри камня двигались, образуя сложные узоры, пугающие и манящие одновременно. Лейтенант первым шагнул в проход и исчез, словно растворившись в воздухе. За ним последовали Бобринский и Державин, их фигуры на мгновение исказились, прежде чем пропасть в темноте арки.

— Готов? — спросил Вересов, положив руку мне на плечо.