Цельнометаллический Князь [Версия с ЦЕНЗУРОЙ!]

Прошло несколько минут, и глухие, удивлённые вздохи зазвучали из металлических глыб

— Ах?

— С ним… С ним всё в порядке?

Игорь шёл ровно и ловко, и уже скоро возвратился в лагерь, а троица и дальше стояла на месте, совершенно потрясённая подобным поворотом событий…

По возвращению Игорь снова взглянул на крепость — её постепенно очищали, его помощь была не нужна. Лишённый своих оборонительных позиций, враг оказался в западне. В консервной банке. И скоро он превратится в фарш. Юноша оставил свой кладенец и вернулся в офицерский шатёр, где ещё некоторое время получал свежие отчёты.

Оказывается, это Стрелков был той самой броней, потерявшей в бою руку. Ныне его доставили в лазарет. Князя Василия было не видать. После начала штурма он ретировался в свою личную палатку и с тех пор не покидал её ни на шаг. Игорь убил ещё немного времени, пока не пришло долгожданное донесение, а затем отправился в свежую палатку.

Возле неё стояла охрана, которую Игорь освободил от своего поста — разговор намечался приватный, — предварительно попросив несколько пыточных инструментов.

Затем юноша ступил за ширму и посмотрел на связанную девушку.

Пришло время допросить «Алую Они»...

...

Боль.

Ах, боль, боль, боль, — она колит, она режет, она вонзается в плоть.

Боль.

Телесные страдания ничто перед стенанием души.

Алая Они… Нет, так её называли другие. Так она сама себя называла, но это неправда. Её настоящее имя — Юй.

Мисураги Юй. И эта девушка знала о страданиях не понаслышке.

Она была родом из увядающего дворянского семейства, владеющего жалкими крохами земли в захолустной провинции. Её отец, человек храбрый и благородный, - так о нём говорили, — ушёл на войну, когда Юй была ещё ребёнком, и не вернулся.

Девочку воспитывала мама. Это была прекрасная душой и телом женщина, которую любили все друзья семьи, все слуги, даже крестьяне, работающие на полях. Она была доброй, отзывчивой, и в то же время нежной и чистой, словно горный цветок.

Она была прекрасна в столичных платьях, миловидна в деревенских лохмотьях, всегда изящна, всегда грациозна.

Юй завидовала своей маме. Сама девочка, взрослея, казалась обыкновенным полевым цветком, ромашкой на фоне благоухающей розы. И сложно было сказать, почему так.

Лицо ребёнка было белым и очень милым для своих лет — она обещала вырасти в настоящую красавицу.