Трудоголик - 2

Внешне женщины гиантов мало отличались от мужских особей, только волосы на голове были чуть длиннее, на лице почти отсутствовали, а грудь перехватывал кусок шкуры.

— Проклятый колдун! Как ты можешь понимать мой язык?

— О, я не только это умею! Я умею приказывать, порабощать разум и поджигать твои любимые кустарники и ягодные поля. Только мне это не нужно. А нужно пройти через эти табуны и дальше через реку. Говоришь, там болото впереди? Альфхильда, не знаешь ли ты, есть ли ещё брод? Или только этот?

Альфхильда отошла в сторону, потом посмотрела в сторону реки, знакомым человеческим жестом прикрыв глаза ладонью от солнца.

— Есть брод, говорила мне мать. Выше по течению, вон там. Только немногие решались пройти по ту сторону мёртвой реки. Последние десятилетия там обитают мощные колдуны, с которыми тебе не справиться, каменный червь.

Я проследил жест и прикинул — с возвышения до указанного места было не меньше километров десяти. Далеко.

— О чём она? — прошептал Серафимион за плечом.

— Я попробовал перевести, но что-то непонятно.

— Говорит, есть ещё другой переход через реку.

— Кажется, ты нашёл взаимопонимание с аборигенами! Отлично, отлично, предложи ей показать брод! Пусть проводит.

— Нет, у меня есть идея получше, — подсказал я, затем кивнул гиантихе. — Уважаемая Альфхильда, разрешите принести извинения за вторжение в ваши земли. Благодарю за помощь.

Затем спустился в башню и нажал кнопку передатчика.

— Внимание, все пристегнулись! Иоганн, полезай обратно.

— Надеюсь, ты ведаешь, что творишь, каменный червь, — проворчал Иоганн.

Дождавшись, пока он проберется через лаз в свое логово, я выделил взглядом весь "Единорог-3" и приказал:

— [Мэйк Левитэйшн, конитнуэ, поехали!]

Наш шагающий корабль оторвался от поверхности не сразу, сначала в голове отозвалось: "Аксептед… Аксептед…”, сопровождаемое лицами Серафимиона и Энтона — последний хоть и не был Сеяным, но его согласие на воздействие Алгоритма всё равно требовалось.

Я поднимал машину медленно, плавно, но всё равно вниз посыпались ветки, пыль, захрустели ветки деревьев, а тишину леса наполнил то ли испуганный, то ли изумлённый вопль ребёнка-гианта. Переводчик ничего не распознал.

— Молодец! Молодец! — тихо приговаривал Серафимион. — Только не урони, прошу!

Прозвучало немного обидно — я почувствовал себя юнцом, которого какой-то взрослый учит кататься на велосипеде.