Императорский отбор

Нас же встретила низким поклоном и немедля осведомилась, желают ли господа отобедать или выпить. Альберт пожелал, чтобы она погуляла где-нибудь часок-другой — причем сказал это настолько резко, что блондинка вздрогнула и сжалась, как от удара. Старика можно понять — у него в принципе характер не сахар, а тут еще проблема за проблемой. Но реакция новой служанки весьма удивила и немало озадачила.

— Я что-то сделала не так? — пробормотала она.

— Все хорошо, — в душу закралось недоброе подозрение. — Просто нам надо поговорить наедине.

— Если в чем-то ошиблась — только скажите, — Амелия вцепилась в передник и понурила плечи. — Я едва привыкла к порядкам господина Гессена, а тут вдруг новое назначение, и...

— А что у него за порядки? — я оборвал ненужные объяснения и сосредоточился на самом важном.

Блондинка выглядела слишком зашуганной, чего меньше всего ждешь от бессмертного и могучего существа, пусть и ниже статусом, как носферату. Но это все равно не бесправная и бессловесная крестьянка — надо сильно постараться, чтобы довести вампира до состояния перепуганной овечки.

Я меньше всего хотел знать, что белобрысый ублюдок с ней вытворял, но все равно не удержался от вопроса.

— Порядки армейские, ваше сиятельство. Можно сказать, казарменные. Все приказы должны выполняться с полной выкладкой и точно в срок. Подъем и отбой строго по расписанию, свободного времени — минимум. А если господина что-то не устроит...

— То что? — закипающая кровь загудела в висках.

— То последует наказание.

Амелия посмотрела мне в глаза, я же едва сдерживался, чтобы снова не наведаться к ублюдку и не закончить начатое, невзирая на последствия.

Но из-за слов, что услышал после, ярость в душе уступила место цепким коготкам страха и тревоги.

— Среди придворных о вас ходит один слух, — продолжила она, и на острых скулах проступили алые пятнышки. — Говорят, вы лучше всех обращаетесь с прислугой. Цените ее, уважаете, проявляете заботу и доброту — словно это и не слуга вовсе, а ваш близкий друг. Моя просьба наверняка покажется эгоистичной, и все же я бы хотела как можно дольше не возвращаться к прежнему хозяину.

Если это, конечно, возможно.

У меня аж в груди защемило, а желание расправиться с выродком выросло до небывалых высот. Еще никогда в жизни я не хотел так сильно набить кому-то рожу. Возможно потому, что прежде не встречался с такими отъявленными мудаками, как Гессен. Хотя, признаться честно, таких хватает и в нашем развитом и гуманном мире.

— Амелия...