Императорский отбор

И хотя мы не собирались превращать спор в публичное развлечение, цесаревна ненароком (а может и нарочито) привлекла всеобщее внимание. Ведь там, где Анна — там и вся придворная жизнь.

И посмотреть на поединок пришли женихи вместе со служанками, незнакомые мне леди из числа людей, мрачные вампиры в снаряжении гвардейцев и просто случайная челядь. В итоге поляну обступили тесным кольцом, точно ринг во время боя именитых боксеров. И если для меня это лишь слегка раздражающий фон, то Трофим внезапно вздрогнул и остановился на подходе к гудящей толпе.

От алкоголя не осталось и следа, но лучше бы парень напился снова, потому что страх куда более серьезная помеха, чем легкое опьянение. Сердце припустило в галоп, дыхание участилось, ладони точно окунули в сугроб — это уже не просто ужас, а самая настоящая паническая атака. Полноценно сражаться под таким прессингом невозможно — если не вернуть управление, нас ждут десять минут позорного избиения и неминуемый проигрыш.

«Верни меня на место, — процедил, теряя терпение.

— Помогай телу, а я возьмусь за голову».

«Замолчи, демон. Я справлюсь... Я докажу деду, что ничем не хуже тебя».

«Сейчас не время выделываться! Иначе мы ее потеряем, слышишь?!».

Карина тоже была здесь — стояла тихой тенью напротив нового хозяина, однако смотрела вовсе не на него. Даже издали заметил, как она оживилась, едва заметила меня — не улыбнулась, не махнула рукой, просто подняла голову и перестала выглядеть так, словно сразу после поединка намечена ее зверская казнь.

Впрочем, в случае проигрыша подругу ждет участь похуже смерти, так что отступать ни в коем случае нельзя.

«Братан, соберись. Если не хочешь отдавать тушку, то хотя бы сам не тупи».

«Заткнись».

«Все, молчу. Главное — достань этого ублюдка».

Трофим на негнущихся ногах прошел мимо расступившихся людей, как через минное поле. Минное поле, сплошь усеянное огромными мохнатыми тарантулами. И со снайперами за каждым окрестным деревом — примерно так ощущал себя задохлик среди скопления зрителей.

И я вообще не представлял, как он собирался драться с одеревеневшими конечностями и сумбуром в мыслях.

Гессен же, наоборот, ловил каждый взгляд и наслаждался каждым вздохом. А придворные дамы вздыхали очень часто, рассматривая из-за вуалей и вееров тугие жгуты изрезанных шрамами мышц. Несмотря на юный возраст, немец успел получить немало боевых отметин, а долгие походы, лишения и битвы превратили его плоть в гранит.