Императорский отбор

Я прошу ее высочество отмерить десять минут — если по истечению этого срока Трофим заденет меня хотя бы раз, я пойду на уступки и верну служанку. Если же нет, она останется со мной и будет исполнят свой долг в соответствии с принятыми правилами и обычаями.

Ох, как витиевато загнул обычную угрозу надругаться над рыженькой. Так загнул, что захотелось расквасить наглую физиономию и навсегда стереть с нее надменную змеиную ухмылку. Жаль, что только мне — владелец тела все так же стоял как вкопанный и вжимал голову в плечи.

Анне меж тем передали часы на золотой цепочке. Цесаревна большим пальцем откинула крышку, после чего сняла шаль и бросила на землю с вытянутой руки. И не успела ткань замереть, как Герман быстрее ветра бросился на меня. Бой начался.

***

Предупреждаю заранее, что проды будут выходить реже — я работаю над рассказом для конкурса ;3

Глава 19

И если бы это был реальный бой, то на этом самом моменте он бы и закончился. Трофим из-за ступора не успел отреагировать, и шарик вонзился в солнечное сплетение — да с такой силой, что клинок согнулся дугой.

Хорошо, что я в своих чертогах разума ничего не чувствовал, ибо прилетело капитально. Парень упал на колено, согнулся в три погибели и принялся хватать ртом воздух, как рыба на песке.

Герман, похоже, и сам не ожидал такого исхода и на миг остановился, не зная, как быть дальше. Ведь по условиям спора надо не поразить противника, а выстоять отведенное время. А значит, особо напрягаться смысла нет — часики тикают, и можно спокойно поразвлечь публику.

Зрители меж тем сами малость стушевались от столь позорного пропуска в первые же мгновения. Дамы из числа людей охнули и принялись перешептываться с удвоенной силой, вампиры же хранили привычную невозмутимость и стояли, точно восковые статуи — все, за двумя важными исключениями. Анна в недоумении изогнула бровь, а Карина широко распахнула глаза, осознав, какой итог ее ждет с такими-то успехами.

Альберт нахмурился и пошевелил усами — этикет не позволял ему орать и командовать, подобно тренеру на боксерском поединке.

Поэтому я взял на себя столь важную роль внутреннего наставника:

«Вставай, мать твою! Собери яйца в кулак и дерись! Или передай мне управление!».

Гессен меж тем вернулся на исходную, развел руки в стороны и театрально поклонился. Ибо понимал, что в полноценной дуэли уже выиграл, а все остальное — лишь красочное шоу. Это понимали и придворные, и леди не преминули наградить щеголя звонкими аплодисментами.