Императорский отбор

Для аристократа все эти принципы были абсолютно чуждыми и противоестественными, а вот для Германа как раз наоборот. Он с ними родился, он с ними живет, из-за них же и погибнет, когда пойдет на очередной штурм в очередной развязанной войне. Да, Гессен подонок, но у него дух воина, а у моего спутника — душнина задрота. И на такой далеко не уедешь, будь ты хоть трижды мастер холодного оружия.

Меж тем сопернику надоело это уныние, и он решил разбавить поединок унизительным трюком. В стремительном балетном па крутанул полный оборот, зашел мне за спину и со всего размаху саданул шариком по заднице.

Получилось настолько удачно, что Трофим с громким вскриком привстал на цыпочки и схватился за пятую точку вопреки всем правилам приличия.

Тут, что называется, даже вампиров проняло — Анна с усмешкой покачала головой и подпела щеку ладонью, ее сородичи расплылись в угрюмых ухмылках, а люди же и вовсе захохотали в голос. И только Карина с окаменевшим лицом взирала на это позорище и не понимала, как я всего за одну ночь из человека, что кинулся на Гессена с кулаками, превратился в тюфяка, что боится пошевелиться ради ее спасения.

«Трофим, — осознав, что воплями и угрозами беде не поможешь, я включил внутреннего психолога. — Послушай. Твои страхи — безосновательны. Этот бой ничем не отличается от упражнений с дедом. Тебя никто не убьет и не покалечит, а если что и случится — мигом исцелят. Ты видел, как это работает — у них даже горничные умеют лечить, что уж говорить об опытных врачах.

Соберись, пожалуйста. Все, что нужно — это немного поверить в себя».

«Сложно поверить в себя, когда никто не верит в тебя».

«Я верю в тебя».

«Ты лжешь. Иначе бы не просился обратно в мою голову».

«Я верю в твои навыки. Ты сможешь не только коснуться этого хлыща, но и победить. И тебе тоже нужно в это поверить».

— Трофим, хватит спать! — не удержался наставник, и окрик подействовал куда лучше моей мотивирующей речи в духе последнего «Рокки».

Парень встрепенулся и со свистом рассек воздух перед собой.

Звук стал сигналом для Гессена, который, кажется, устал куда больше от воздушных поцелуев для леди, чем от непосредственной дуэли. Немец с напускным спокойствием расправил плечи и занял боевую стойку. Стычка на дальней дистанции повторилась, только теперь мой носитель не топтал газон в одной точке, а пытался оттеснить соперника и действовал при том куда активнее — аж от звона металла засвербело в ушах.