Императорский отбор

И принялся снова топтать траву взамен решительных и смелых атак. Нет, воодушевлять и подбадривать такого бесполезно — слишком запущенный случай. Неудивительно, что отец и дед решились на вызов демона, чтобы сыночку-корзиночку не затравили в первый же день. Надо любой ценой брать контроль, иначе все закончится чересчур печально для всех.

— Что же вы, сударь? — немец развел руки, точно хотел обнять соперника, и сверкнул мелкими зубами. — Где ваш пыл, где ваш настрой? Неужели забыли, что стоит на кону? Ну так я напомню.

Карина! Подойди ближе, не бойся.

Девушка ступила на газон и поклонилась, сложив ладони на переднике.

— Освежи-ка мне память, mein schatz. Теперь я твой господин?

— Да, ваше сиятельство, — холодно произнесла служанка.

— И согласно правилам, ты должна исполнять все мои желания и прихоти?

— Да, ваше сиятельство, — и без того грустные глаза потускнели, как мутное стекло.

— Тогда будь добра — сними свой чудный фартучек и брось на землю.

Просьба, как показалось, слегка удивила красавицу — та явно ожидала худшего, но офицер решил не выпячивать извращенную фантазию сразу, а растянуть удовольствие как можно дольше.

Карина с плавной грацией робота развязала тесемки, и белая кружевная ткань упала под ноги. При этом подруга не удостоила меня и взгляда — похоже, уже все поняла и морально готовилась к незавидному будущему.

— Благодарю, — белобрысый подмигнул. — Сударь, вы все поняли? Если нет, объясню — или вы деретесь как подобает мужчине, или на вашей милой frau останутся только туфельки.

Мне жаль, что пришлось пойти на крайние меры, но иначе вы, похоже, и пальцем не пошевелите.

«Трофим, ты меня слышишь? Если с нее упадет еще хоть один клочок, хоть одна сраная пуговка — я душу наизнанку выверну, но придушу тебя, даже если придется погибнуть самому. Трофим!».

Шепот толпы стал громче. Я не разбирал слов, но судя по распахнутым глазам и алым щечкам, одни нашли придумку Германа чрезмерно вульгарной, а другие — столь же волнительной.

Равнодушных же не было вовсе, а это именно то, чего ублюдок и добивался. Он обожал играть на чувствах и ради результата не остановился бы ни перед чем. Такое мышление — своего рода профессиональная деформация, ведь на войне, как известно, все средства хороши.

— Трофим! — рявкнул Альберт. — На кону честь дамы! Разве я учил тебя стоять столбом?!

Парень судорожно сглотнул и предпринял очередную попытку помахаться на полной длине.