Императорский отбор

И пока Гессен щурился и протирал глаза, я обернулся к служанке и процедил:

— Не смей. Я рядом.

Карина замерла с пальцами у плеча, а я медленным шагом направился к ублюдку. Тот выпрямился, осклабился и с вызовом произнес:

— Вот значит как? Меняем правила на ходу? Что же, мне так больше нравится. Если вы применили магию, то и я сдерживаться не стану.

Он нервным жестом сорвал с острия защитный шарик и описал восьмерку перед собой, после чего клинок вспыхнул, словно облитый маслом. Но мне было все равно на угрозы и выкрутасы — подонок перешел черту, а я шел, чтобы его похоронить.

Решил поднять ставки? Теперь не жалуйся. Ведь теперь я разбирался в фехтовании гораздо лучше, пусть и не до конца понимал, каким именно образом.

Знаете, что такое мышечная память? Если играли на гитаре — то наверняка знаете. Когда мозг забывает аккорд, но руки исполняют его в точности, потому что «запомнили», как это правильно делать. Ну или любые действия на автоматизме — вроде переключения коробки передач или печатания вслепую.

Все они как бы воспроизводятся сами по себе, без личного участия сознания.

Нечто подобное происходило и со мной. И когда Гессен пытался контратаковать или сбить с толку хитрым финтом, рука сама вытворяла такие фокусы, что оставалось только диву даваться. При том я не чувствовал себя так, словно сидел в мясном роботе, который делал все за меня. Нет, я полностью управлял процессом, но при том некоторые движения выполнялись сами собой, и я бы не сказал, что это сильно мешало. Главное, что это позволило развить такой натиск, что немец отступил чуть ли не на край поляны.

Но затем быстро пришел в себя, оценил обстановку и попытался отвоевать потерянное. Однако меня уже было не остановить. Я обрушил на него шквал ударов, лупя рапирой, как розгой или хлыстом — сверху вниз, замах за замахом, и всякий раз клинок раскалялся, пусть и не метал больше белые молнии. Зато искры летели, как от сварки — Гессену пришлось присесть и сжать предплечье свободной рукой, чтобы сдержать отчаянный натиск.

— С-сука... — не своим голосом хрипел я, будто одержимый. — Я тебя прямо здесь закопаю.

Немцу пришлось немного испачкаться, чтобы разорвать дистанцию. Отпрыгнуть назад он не мог — там уже стояли зрители, вот и пришлось кувыркнуться вбок и вымазать рубашку в земле и травяном соке. Впрочем, это мелочи, ведь гнида имела все шансы замараться собственной кровью. И пусть ранить гада не удалось, зато сорвать спесивую личину вышло очень даже неплохо.