Императорский отбор

В рану на груди вставили трубку, в разрезанные вены на запястьях — иглы с длинными шлангами. Рядом с панелью управления, сплошь усеянной вентилями, тумблерами и рычагами, стоял Парамонов в замызганном фартуке, и намертво въевшаяся в ткань кровь четко давала понять, что Карина — далеко не первая жертва безумца.

— О, вот и ты, — старик обернулся и направил на меня кольт. — Подойди сюда, будь добр. Поработай помпой, пока я запущу этот прелестный агрегат. Я слишком слаб и стар, а проклятый насос постоянно заедает.

.. Но это пустяки — сегодня я наконец-то заполучил главный ингредиент для своего эликсира. Сегодня я обрету вечную молодость и нечеловеческую силу. Сегодня я стану одним из них, — скрюченные пальцы скользнули по бледному животу. — А ты можешь присоединиться. А можешь умереть — выбор за тобой. Но сперва откачай эту чертову кровь, не то я прострелю тебе колени.

— Трофим?.. — девушка приоткрыла глаза и сжала кулаки — лицо исказила боль, а из-под браслетов вздымался тонкий дымок.

— Беги отсюда... Беги и расскажи все Анхальтам...

— Заткнись! — Пантелей схватился за трубку и вогнал серебряный наконечник еще глубже. Вампирша рыкнула, изогнулась дугой и засучила ногами так, что затрясся весь стол.

— Отойди от нее, — прорычал, глядя исподлобья на мучителя.

— А то что? У тебя нет патронов — уж я-то грохот Искупителя ни с чем не спутаю. А своим фонариком ты тут никого не напугаешь. Иди и качай гребаную кровь — дважды повторять не буду!

— Да пошел ты.

..

Это было глупо — в сложившихся условиях лучше не нарываться, а наоборот — пойти на уступки, притупить внимание и напасть исподтишка. Но после всего пережитого и увиденного мне меньше всего хотелось сюсюкаться и строить из себя дипломата. И дерзость не осталась безнаказанной — грянул выстрел, и в плечо точно вонзился раскаленный штырь.

Я стиснул зубы и рухнул на колено, силясь исцелить рану или хотя бы ослабить боль, но, похоже, вся магия ушла на помощников злодея, а его самого не приголубил бы даже фонариком.

Зато он не без удовольствия саданул мне рукоятью по голове и ткнул раскаленное дуло в висок, как клеймо.

— Пошел, свинья! Качай!

Ничего не оставалось, кроме как подойти к стоящему около пульта насосу и навалиться на рычаг. Машина гулко ухнула и послышался омерзительный чавкающий звук, будто великан всосал суп через соломинку.