Императорский отбор

И уже принялся высматривать подходящие укрытия, когда толстяк встал напротив и сердито надул поросшими бакенбардами щеки.

— Я требую сатисфакции. Немедленно.

— До завтра не можешь потерпеть? — огрызнулся, с опаской прислушиваясь к руинам. В них пока еще свистел только ветер, но ситуация могла измениться в любой миг.

— Как вы смеете мне тыкать?! — вскипел визави. — Совсем страх потеряли? Больше никаких поблажек и отсрочек. Деремся здесь и сейчас.

— Полудурок, нас тут сожрут здесь и сейчас, — прошипел, теряя терпение.

Руслан побледнел и вытаращил глаза. Вытерпеть такого оскорбления он не мог, и потому снова попытался дать мне пощечину. Я играючи уклонился от удара и по старой памяти ответил тычком под дых, но немного не рассчитал собственные силы и толщину жира противника.

— Каналья! — помещик накинулся, неумело размахивая кулаками.

Чтобы не тратить драгоценное время, поднырнул под неумело выставленную руку и врезал крюком точно в нос. Этого хватило, чтобы толстяк взвизгнул и схватился за лицо.

Подача в нос не критична, но крайне болезненна — из глаз брызнули слезы, а из расквашенного пятака обильно хлынула кровь. Папенькин увалень тут же растерял воинственный настрой и, шмыгая и кряхтя, приложил к носу платок.

— Это нечефтно, фуфаль, — пробубнил соперник, жуя кровавые сопли. — Я буду фалофаться.

— Заткнись, — процедил тоном, не терпящим возражений, и дворянчик мгновенно затих.

Но не потому, что испугался новой подачи — просто окружающие нас руины озарились алыми огоньками, словно в темноте цедили цигарки пара десятков солдат.

Причем цедили так, что огоньки висели парами на одинаковых расстояниях и двигались синхронно друг относительно друга.

— Дерьмо...

— Вы знатный грубиян, ваша светлость, — Руслан, похоже, плохо видел, раз не понимал, в какой заднице оказался.

Я тоже молодец — предупреждали же, причем дважды, что вурдалаки страстно охочи до крови. И обильно пустить ее прямо посреди их логова — идея прямиком на премию Дарвина.

— За мной! — крикнул, направляясь в противоположную от тварей сторону.

— Бегом!

— Что вы себе позволяете? Я не потерплю подобного обра...

Слова застряли в распахнутом рту — помещик в кои-то веки заметил угрозу. А угроза услышала, что раненая добыча вопит и дергается — значит, самое время устроить пиршество. Мертвецы с шипением и клацаньем рванули в нашу сторону, ничуть не стесняясь бега на четвереньках. В свете луны замелькали истощенные тела, напоминающие обтянутые белой кожей скелеты.