Знак крови

Палаш разрывая воздух устремляется прямо в него и внезапно замедляется, застывает в ставшем вязком пространстве в двух сантиметрах от обнажённого тела противника.

Гребанные маги! Разве можно выпускать их против простых воинов? Где в этом мире справедливость?!

Там же где и в твоем, ответил я сам себе. В заднице.

Меня дергает назад и над лицом, буквально срезая волосы на бровях проносится ятаган.

Мой палаш обретает свободу, но тела противника там уже нет и я чуть оступившись теряю равновесие. Правда быстро ловлю его обратно и замираю напротив вставшего в оборонительную позицию врага.

Он удивлен. Он шокирован. Он едва заметно шевелит пальцем, а я прыгаю вверх. Вернее не я. Зверь.

Песок подо мной вспыхивает десятками призрачных пик, вылезших из земли. Будь я там, мой ноги оказались бы насквозь пронзёнными.

Мигнув, клинки исчезли и я с перекатом ушел в сторону. Чтобы снова атаковать. И вновь мой стремительный удар, почти достигнув цели, завяз в киселе загустевшего воздуха в дюйме от врага.

Со зловещей улыбкой он атакует в ответ.

Уголек, что уместился в моем затылке, вспыхнул и почти воткнувшийся в меня клинок ломается на две части. Он словно попал под пресс, перерубивший его в самом начале и в конце, у основания эфеса.

Противник еще не осознает этого, в его глазах я вижу торжество, а его защита в это время тает и исчезает. Он думает что убил меня. Что проткнул насквозь, словно жука булавкой.

Но выходит ровно наоборот. Мой палаш втыкается в его тело.

И только тогда мой враг понимает, что что-то идет совсем не так. Когда адская боль накатывает на него, топит его разум в своем водовороте, заставляет обессилено падать на стремительно краснеющий песок.

Толпа заходится в экстазе. Толпа орет, толпа вопит. Стучит кулаками по перилам и громко топает ногами. Все здание арены дрожит и трясется.

А я смотрю на графа.

И вновь во мне начинает бурлить кровь. Горячий огонь несется по венам, требует продолжения кровавой вакханалии, требует смертей, требует жертв.

Нет! Не сейчас, не сегодня.

Смотрю на Любочку. Она пытается улыбнутся мне, несмотря на то, что граф со злости натянул цепь, притягивая ее милую головку к своим коленям.

Из уголка глаза, блеснув, по веснушчатой щеке обезображенной страшным синяком стекает слезинка.

Разворачиваюсь и ухожу. С силой захлопываю обе двери.