Изгой. Том 1 и Том 2

У Хиро глаз до сих пор не открывается, какая-та стружка попала, как бы вообще без глаза не остался, — раздраженно ответил мужской голос. Ну хоть глаз этого Хиро с собой заберу, хмыкнул я своим мыслям.

— Да и не сильно мы его и били, — из глубины ночлежки прозвучал еще один бубнящий мужской голос, который принялся оправдываться перед каргой. — И вообще... — что он еще хотел добавить, я уже не услышал, потому что раздался грохот, и все обитатели разом замолчали.

Меня, в который уже раз, схватили за плечо, переворачивая на спину, и в глаза ударил яркий свет.

Проморгавшись, я с удивлением увидел склонившегося надо мной имперского гвардейца, в форме очень похожей на ту, в которой в мой дом пришли убийцы. Только тактический шлем этого гвардейца был украшен традиционными японскими рогами, выкрашенным в красный цвет. Повернувшись куда-то в сторону, гвардеец громко и внятно произнес.

— Он здесь, Оми-сан. Вот этот произвел всплеск.

— То, что он принадлежит к эта — даже не удивительно, — к моей кровати подошел лощеный офицер, несущий свой шлем под мышкой.

— Тебе удалось его идентифицировать?

— Да, Оми-сан, — гвардеец наклонил голову, обозначая поклон. Ах, да, здесь принято кланяться через слово — это всего лишь признак вежливости, ну как в Американской империи, к примеру, в штору не сморкаться, а у нас при обращении с просьбой, говорить «пожалуйста». — Он принадлежит Оши.

— Надо же, — губы Оми скривились в презрительной усмешке. — Святые Оши тоже, как оказалось, не прочь иной раз развлечься.

Но использовать шлюх из эта? — он покачал головой. На секунду мне показалось, что он был раздосадовал такому пошлому открытию.

— Забирайте его, я не могу больше находиться там, где воняет хуже отхожего места в моем доме. Хотя, у меня отхожее место не воняет, мои слуги прекрасно знают, в чем состоит их долг.

Еще раз бросив на меня презрительный взгляд, самурай повернулся, чтобы выйти, но тут его остановил первый гвардеец.

— Прошу прощения, Оми-сан, но мальчишку сильно избили.

Боюсь, он не сможет идти самостоятельно. Я вообще удивляюсь, почему он все еще жив.

— Что-о-о? — Оми развернулся, и я увидел, как у него дернулась щека. Похоже, что осматривающий меня гвардеец применил ко мне что-то обезболивающее, во всяком случае, я мог наблюдать за происходящим, а не плавать в океане боли. — Кто владелец этой вонючей дыры?

— Я, господин, — старуха выползла вперед, не разгибаясь из глубокого поклона.