Открывашка и пробой

Но без агрессии – что-то типа местной традиции, полагаю, но все равно впечатляет – это как надо суету наводить, если каждый встречный первым делом предупреждает этого не делать? При мне пацан ничего такого не делал – нормальный деревенский ребенок, очень открытый, добрый и любознательный. И во всех историях с повреждением общественной собственности, услышанных из его уст, злого умысла найти при всем желании невозможно – просто импульсивный и еще не до конца научился просчитывать последствия своих поступков.

- А это кто с тобой? – подозрительно сощурился Кузьма Ильич.

- Здравствуйте, - поздоровался я. – Меня Андреем зовут, я теперь у Штырковых живу.

- А, Зинкин, - вроде как успокоился он. – А как это тебя угораздило? Дрался с кем-то?

- Просто ударился, - покачал я головой.

- Чего надо-то? – решил он закрыть тему моей побитой рожи.

- Меня Андрей попросил самого старого коренного жителя Липок показать, - переложил на меня ответственность Лёха.

- Я вам что, экспонат музейный? – расстроился Кузьма Ильич.

- Просто мне интересно, как тут люди раньше жили, - выкатил я отмазку. – А лучше вас про это никто не расскажет.

- Брешешь поди?

- Вот вам крест, - перекрестился я.

В моей реальности Кузьма Ильич в церковь ходил – ее у нас в Липках в 2003-м восстановили. А в этой реальности даже руин церкви нет – там сейчас дома стоят. Да вообще у поселка планировка совсем другая – у нас Чулым по окраине бежал, а здесь – вон, по обоим берегам Липки раскинулись.

- Сейчас выйду, - решил он.

Скучно дедушке, а так хоть на лавке посидит, историй расскажет.

- Может нафиг его? – поморщился Лёха. – Он к нам в школу на День Победы ходит, про войну с жуками рассказывать, я тебе перескажу.

- А он ветеран? – спросил я.

- Ветеран, - кивнул пацан. – В сорок первом в первых рядах жуков встретил. С одной стороны, говорит, насекомые лезут, с другой – немцы из артиллерии долбят. Из целой роты всего трое в живых остались – он и еще кто-то, они у нас не живут, поэтому не запоминал.

Сходится – в моей реальности из Липок в сорок первом году восемь человек на фронт забрали, среди них – моего прадедушку по материнской линии. Берлин брал! И живым с войны вернулся, с Кузьмой Ильичом – только им двоим и повезло. Прадедушка задолго до моего рождения умер, в 85-м. Нужно узнать о его судьбе, но как? Спросить прямо, назвав имя – это же жесть как подозрительно, я же «выгоревший». Ладно, понадеемся на тягу пожилых людей делиться мудростью с молодежью.