Открывашка и пробой

Это все подростковое черно-белое мышление. Оно же – юношеский максимализм. Сестра мне много об этом рассказывала, предостерегала. Мир - сложен и многогранен, и делить его на стопроцентное зло и такое же добро нельзя. Истина всегда где-то посередине. Оборотни приняли бы меня и без способности – они и приняли, чего уж тут. Да, в качестве без пяти минут батрака, но мы же, блин, в деревне – тут вкалывать положено всем, от мала до велика, иначе тупо не выжить. Нормальный человеко-оборотнический симбиоз. Если я был «своим» еще до первого похода в пробой, значит вокруг действительно хорошие люди, которые не желают мне зла.

И то, что у меня есть уникальная способность – всего лишь неожиданный для всех нас бонус, который позволит всей деревне переехать туда, где будет лучше. Хочу ли я отплатить добром за добро? Да! Хочу ли я, чтобы всем этим людям и оборотням было плохо? Конечно нет!

Мысли в голове пролетели быстро и незаметно для окружающих, и я с новыми силами впился зубами в бутерброд с ветчиной.

Все будет хорошо – я же среди своих.

Глава 14

В этой комнате часов не было, поэтому время до часу ночи тянулось просто безумно долго. Попытки уснуть оказались тщетными – нервничаю. За окном сначала догорел день, потом в темнеющем небе появились звезды и лунный серп, воздух наполнился скрипом сверчков и редкими звуками попугайского происхождения – птичка тоже спит неспокойно. За окном раздался едва слышимый шорох, и освещаемый звездным небом огород закрыл темный силуэт, постучав пальцем по стеклу.

Геннадий Петрович пришел.

Встав с кровати, оделся в «рабочие» синие залатанные треники и серую рубаху с длинным рукавом – немного великовата. Синие, в белую полоску, кеды я предусмотрительно оставил под кроватью. Обувшись, открыл окно. Руки «силуэта» подхватили меня под мышки, перенесли через подоконник, поставили на землю и прикрыли за мной окно. Уже почти даже и не обидно – привык.

- Пошли, - шепнул он мне и повернулся спиной, показав здоровенный рюкзак литров на восемьдесят.

Справа от рюкзака болталось что-то едва слышно лязгающее.

- Это у вас автомат? – спросил я.

- А ты как хотел? – не оборачиваясь, ответил он.

Мы прошлись по тропинкам между грядок и рядов картошки, и оборотень снова подхватил меня под мышки, перемахнув через забор.

- Здрасьте, - поздоровался я еще с тремя силуэтами.

- Здравствуй, - узнал голос Константина Викторовича.

- Здравствуй, - поприветствовали меня остальные, и мы пошли по переулку.