Аристократ

Останавливаюсь, говорю Лине:

— Подожди секунду, я сейчас разберусь—

А она даже и не испугана, стоит спокойно, смотрит.

Ну что, сами напросились. В левую руку прыгает рукоятка с активированным мечом. Правая поднимается вверх и почему тянет произнести что-то эпичное, вроде - правильной дорогой идете товарищи.

Но вместо этого я просто призываю резерв и молния, чудовищной силы молния, бьет в то место, где еще так недавно бегали рыцари. Но уже не бегают и даже не лежат. Их там просто нет, как нет и схлопнувщегося от молнии портала.

Все. Алес капут, фенита ля комедия. А мы идем любить, достали эти разборки.

И я возвращаюсь к Лине, обнимаю ее и говорю:

— Пойдем, мой любимый Огонек—

А она даже и не удивляется, только прижимается еще сильнее, потом поднимает голову, согласно кивает и мы идем.

Идти то не далеко, но десять минут затянулись на все полчаса. А как иначе. Хочется поцеловать, погладить, приласкать и, как там было?... Нет сил больше держаться.

И целуемся на каждом шагу, руки все наглее и тело под ними такое желанное.

Но каждый раз останавливаюсь и вспоминаю, рядом дом, там удобно, кровать, стол, диван, кресло, стул…..люстра опять же. Столько неизведанных нами еще мест. И мы идем, моментами почти бежим и тут останавливаемся. Да, со стороны наверно это смотрится смешно, а нам хорошо.

И доходим. Подъезд, лифт, дверь и вот квартира. Просто влетаем в квартиру и я сразу за порогом, продолжаю начатое еще в лифте снимание лишних деталей. В кармане обнаруживается бюстик, как он туда попал не помню, чудеса, да и только.

И он тут же, под удивленным взглядом Лины, занимает позицию на люстре в спальне.

А я, на ее не много удивленный, но совсем не возмущенный взгляд, отвечаю:

— А что, красиво, разве нет?—

И обнимаю ее целуя. Куртку прочь, маечку тоже. Какой вид. Рыженькая богиня стоит в одних джинсах. А прелестные окружности так и просятся в руки. И я их конечно беру, глажу, ласкаю, целую. А она стоит, вытянулась в струнку, как будто боится спугнуть счастливый момент.

Не бойся, не спугнешь. Это время наше, а весь мир пускай ждет, пока мы не решим вернуться.

Я снова возвращаюсь к ее губам и целую, отвечает, то закрывая глаза, то вновь распахивая. И тогда я просто тону в изумрудном безумии смотрящем на меня с почти в упор. И улыбка, радостная и предвкушающая.

А руки тем временем закончили, пока закончили исследование доступной обнаженности и переходят к недоступной. Но тут мешают джинсы и прочь их, прочь.