Книга шестая. Клан на прицеле

Наскоро объяснив Миранде и леди Элизабет, почему должен немедленно отлучиться, я переместился через зеркало в Холд, где, одевшись и вооружившись уже нормально, направил свои стопы к пещере, выбранной местом обитания для одного высокомудрого призрака. Идти одному было непривычно, тем более, без «Свашбаклера», канувшего в Лету. Миниатюрный доспех было невероятно жалко, творением он был воистину уникальным и неповторимым. Такое больше не купишь ни за какие деньги или услуги…

Использовать «Паладин» было совершенно не вариантом, поэтому я пошёл через населенные обезьянами болота просто ногами.

Один.

Западная часть Камикочи, представляющая из себя усыпанное невысокими деревьями болото, целиком и полностью принадлежала огромному количеству обезьян, питающихся плодами с этих самых деревьев. А еще здесь обитал их ленивый предводитель, бог Сунь Укун, отличающийся вредным и драчливым характером. Заодно он был кем-то вроде товарища Райдзину и Фудзину, от чего был мной записан в сомнительные союзники – ни зла, ни добра от него видно не было.

Если не считать бесконечных предложений подраться, но, кажется, он их делал всем, могущим понять человеческую речь.

Однако, в этот мой визит на болотах было ровно на одну вредную обезьяну больше чем обычно.

Момент, когда всё завертелось, я банально прощелкал клювом. Всё-таки, как не держи себя в узде, как не заставляй сосредотачиваться на приоритетах, но если ты буквально час назад стал счастливым отцом в первый раз, еще и самостоятельно приняв роды у жены, то вернуться после такого к обычному ровному состоянию духа невозможно.

Поневоле витаешь мыслями черте где и улыбаешься как дурак, отбросив на время всю сдержанность английского лорда. Особенно если при этом идешь по своим землям там, где посторонних просто не может быть. Именно поэтому ты даже не сразу понимаешь, что давящий тебе на уши звук – это рёв огромного, сильного и бесконечно разозленного существа, которому отвесили смачную оплеуху такой силы, что запустили это существо кубарем по болотам.

Увернуться от огромного зеленого шара шерсти и ярости я сумел в самый последний момент, растянувшись в прыжке, сделавшим бы честь любому из футбольных вратарей всех времен, миров и народов. Клубок унесся дальше, ломая деревья и рыча, а я принялся выплясывать в болотной жиже, пытаясь одновременно удержаться на ногах и нащупать кобуру «гренделя».