Книга шестая. Клан на прицеле

Выстрелить еще раз было бы куда сподручнее, но я боялся, что из-за облака пороховых газов вообще не разберу движения бога, от чего шансы выжить из прискорбно низких станут равными нулю.

А какие планы были…

Зеленая громадина уже пригнулась, я, выпустив Тишину на полную, уже почти видел, как обезьяна бросается вперед, чтобы сгрести руками деревья, кусты и меня, ломая и сметая, как внезапно Хануман судорожно замер, выпучив глаза. Мне как будто пинка дали в этот момент, тело поняло, что «сейчас или никогда!», поэтому, поспешно выпустив оставшиеся три заряда прямо в морду монстра, я тут же отскочил назад, затем зайцем сиганул вслепую вбок, едва ли не на пять метров, поскользнулся, упал плашмя, роняя первый и пытаясь выдрать второй «грендель» из кобуры…

А зеленый монстр тем временем, встав на задние лапы, задрал голову к небу и оглушительно взревел так, что закачались верхушки деревьев! Я уже успел подняться, выхватить оружие, приготовиться к бегу, но противнику на меня было плевать даже несмотря на то, что один из моих последних выстрелов то ли выбил, то ли повредил макаке глаз.

Она самозабвенно орала в небеса, причем, в голосе бога почти можно было разобрать обиженные и жалующиеся ноты.

Нельзя было упустить подобный момент, поэтому я решился на нечто, что легко можно было посчитать еще большим кретинизмом, чем первое нападение на бога во плоти. Не задери Хануман голову, я бы просто разрядил второй барабан револьвера ему в морду, что, скорее всего, намертво ослепило бы монстра, но в такой ситуации как эта оставалось лишь попробовать ударить его мечом.

Пары взмахов острого как бритва лезвия из гладия вполне хватило бы, чтобы выпотрошить даже такого титана. Так я к нему и побежал – быстро, тихо и стараясь удержать мушку «гренделя» на голове зверя.

Планы в очередной раз изменились. Содрогнувшись, Хануман начал падать плашмя прямо передо мной. Тут я уже не тормозил, открыв огонь разрывными по его морде еще в процессе медленного и величественного падения тела.

Выстрел, выстрел, выстрел. Жуткий воющий грохот «гренделя», каждый выстрел из которого мог бы пробить насквозь европейский эфиромобиль или разнести на части японский. От морды обезьяны летели клочья шерсти, плоти и крови, но я уже не мог остановиться. Отбросив второй револьвер, я, подбегая к богу, схватился обеими руками за рукоять клинка Эмберхартов, а затем, коротко размахнувшись, со всей силы всадил лезвие меча в ухо зверю по самую гарду.