Книга шестая. Клан на прицеле

Там рыжая неосторожно хлопнула залпом целый бокал подсунутого ей игристого и понеслось…

Буянила она до утра. Обошлось без травм, полицейских и обвинений в обнажении на публику, но лишь потому, что ночью публики не было, а полицейскому патрулю я дал взятку. Очень небольшую, так как купавшаяся в данный момент в фонтане госпожа Праудмур на превосходном итальянском орала славословия в честь Генуи, что было высоко оценено улыбающимися представителями закона. Я же этого языка не знал, но новоявленная пловчиха с ничуть не заплетающимся языком охотно переводила всё на английский, даже без спросу.

У местного коварного вина оказалось еще одно неприятное свойство. Наутро, проспавшись, госпожа Праудмур поняла, что помнит всё в мельчайших подробностях, кроме пары эпизодов в таверне и способа, каким была доставлена домой из фонтана. Ну и… еще одной маленькой детали. Я, сидя с большой кружкой кофе, с большим удовольствием и обстоятельно рассказал ей историю яростной торговли с хозяйкой того самого кабачка, в ходе которой Региной был приобретен огромный и удивительно жирный рыжий котяра, в которого поддатая бывшая инквизиторша влюбилась с первого взгляда.

Отдали его ей с большой неохотой и за деньги, превышающие её немалый месячный оклад в Камикочи, только вот вышло так, что коту так и не сумели объяснить, что он теперь принадлежит новой хозяйке. Итогом стала совершенно уморительная драка кота с Региной, в ходе которой трем гостям заведения стало плохо от смеха, а сама девушка обзавелась шикарнейшим набором царапин, которых и не чувствовала до самого утра. В результате, обидевшись на удравшее животное и забыв потребовать деньги назад, рыжая и пошла буянить по улицам.

И вот с тех пор, уже трое суток бедную девушку одолевало желания застрелиться, спрятаться от моего взгляда, или, как минимум, свести многочисленные царапины. Правда, от Уокера она пряталась на порядок усерднее. В общем, было весело.

На четвертое утро, ближе к обеду, в дверь номера постучали. Когда Уокер открыл, нашим взглядам предстал растерянный консьерж, за которым стояли два худеньких паренька, удерживающих плетёную из лозы клетку, в которой буйствовал какой-то зверь, негодующе вопя и рыча.

Позвали Регину. Увидев её, пареньки тут же начали радостно восклицать, запихивая клетку в номер. В ней был кот.

Как оказалось, синьора Лацетти, хозяйка «Хмельной истомы», трепетно относилась к традициям собственной семьи: ни капли разбавленного вина, ни одной лишней монетки в счете и всегда чистые простыни.