Книга шестая. Клан на прицеле

Ситуация резко развернулась на 180 градусов.

Сверхъестественные твари не были неодолимы, зачастую сбегая до того, как поток свинца и бомб сосредоточится на их крайне заметных фигурах, они получали травмы, чувствовали боль, страдали, но разрушения, что чинило большинство из них… было куда выше, чем могли устроить их смертные подчиненные. Плюс тысячи ракшасов, вооруженных короткими саблями, что сражались куда эффективнее, чем десятки тысяч индусов и китайцев, орудовавших относительно примитивным огнестрелом.

Сейчас ситуация на фронте была очень сложной и лишь немногие знали, почему силы Японии, Инквизиции, Второй Армии и самого Генриха, прибывшего вместе со своей Механической Гвардией, до сих пор существуют.

Древние рода вступили в войну.

Старик пьяно мотнул головой, стараясь выбросить мысли о том, что теперь творится в далекой восточной стране. Сам он по роду своих занятий, несколько раз пересекался с Древними, оказывающими ему честь своим вниманием, но с трудом представлял себе, как могут драться хранители чужих планов с божественными сущностями.

Какие последствия могут быть у этой войны. А что, если Древние проиграют? Они же тысячелетия не участвовали ни в чем серьезном! У них есть знания, могущество, тайны – но применимо ли это все для прямого конфликта?!

А что, если боги победят, превратив всю планету в подобие Поднебесной, где таким как Заир не будет иной судьбы кроме униженной службы?!

Бокал летел за бокалом. Старик рассчитывал прожить еще лет пятьдесят, имея все необходимое для продления собственной жизни, да и умел получать от неё удовольствие, а вот к ощущению своего собственного бессилия привыкать причин не было.

До сих пор.

– Шайтан! – нервы не выдержали, и он запустил бокал с коньяком в стену, а затем обессиленно упал в кресло, заслоняя ладонью собственные глаза. Так он и задремал, позволяя уставшему мудрому телу взять верх над неспокойными мыслями.

Неожиданно раздавшийся звук пробудил старого исследователя, заставив встрепенуться в кресле.

Привычка реагировать на посторонние шумы, внезапно возникающие в мерно звучащем оркестре пощелкиваний, бульканья и прочих звуков работающей лаборатории оказалась сильнее, чем употребленный халифатцем алкоголь. Правда, он так и не понял, что услышал, как и не увидел упавшего как подрубленный ствол тела своего вечного помощника. Тот лежал за креслом, не подавая никаких признаков жизни, а на его лбу тихо тлел выжженный посторонней силой мистический знак.