Граф Шуйский

Хотя фигура, ммм… закачаешься, одеяние её явно полнит, двадцать два дюйма в талии, не иначе, а глаза голубые… нет, синие!

- Ну, кто тут у нас на этот раз? – со скепсисом в голосе пролепетала жен… Какая, к чёрту, женщина, девушка как есть, с первой оценкой ошибся, ей и тридцати-то не дашь.

- Евгений Шуйский, нападения сильные, увечья по первому осмотру отсутствуют.

Осмотр? Какой к чёрту осмотр, да меня пинком под зад сюда отправили, хотя я и сам против не был, чего попросту грешить.

- Виолетта Эдуардовна, я сама разберусь, есть увечья или нет, присаживайтесь, молодой человек.

– Взгляд медички устремился на Виолетту Эдуардовну, и та сразу стушевалась, хотя злости в её глазах было на целое извержение вулкана Кракатау. Какая муха между ними пролетела, вернее, не так, тут целый пчелиный рой постарался, — глазами девушки были готовы испепелить друг друга. Ах да, чуть не упустил, две важные новости: первая, имя блондинки мне стало известно, вторая, моя фамилия, какой к чёрту Шуйский, я Греховцевым был, верните мне мою родную фамилию. Нервно скосил взгляд на медичку, как вдруг у неё над головой появилась чёрно-белая панель, в центре которой красовались несколько надписей.

Острожская Виктория Егоровна. Магическая ступень 3. Магическая стихия «Вода». Возраст 47 лет.

Ась! Это что было? Какая магическая ступень? Какая магическая предрасположенность, какие сорок семь лет, что, мать его, происходит! Стоило открыть рот, как меня нагло перебили: да что ж такое, тут всё с приветом!

— Виолетта Эдуардовна, ПОПРОШУ ПОКИНУТЬ МОЙ КАБИНЕТ! А вы, молодой человек, раздевайтесь, всю верхнюю одежду долой, предупреждаю, нижнее бельё оставляете на месте, а то знаю я вас.

Пфф… больно надо, ещё своими причиндалами не крутил перед кем попало. Последнее, кажется, я сказал вслух.

- Молодой человек, я хоть и давала клятву демократа, но возраст, сами понимаете, рука там соскочит, скальпель ниже пояса пролетит. – И главное, улыбается так, прям со всей душой: «Нет, девочка моя, добавлю-ка тебя в список потенциально неприятных личностей».

Я сидел на кушетке, а врач хлопотала вокруг меня. В кабинете было светло, отдраенные дочиста стены отражали блики от люстры под потолком. В голове творился полный хаос, за свои тридцать шесть я ни разу не испытывал подобного, просто взрыв, апокалипсис, разруха, одновременно с этим чистая пустыня и медленно двигающиеся перекати поля.