Мир Печатей 2: Разведчик по призванию

– А как ты относишься к алкоголю?

Может, пьянство и не лучший способ бороться с психологическими проблемами, но ведь помогает!

– Крайне отрицательно, – поморщилась Алана. – Как и к любым веществам, туманящим разум. Мы – это наше сознание, разум – всё, что мы есть.

А вот это звучит почти как лозунг. И очень хорошо соотносится с перемещениями из одного тела в другое. У них там это норма, что ли? Не только для разведки? И на вопрос, как на самом деле выглядела, она не ответила.

– Алкоголь воздействует на клетки мозга, – возразил я.

– А мозг, как и остальное тело, не совсем ты. Не так ли?

– Не так, – тут же возразила Алана. – Где, по-твоему, хранится сознание?

– Если б я это точно знал, то получил бы Нобелевскую премию, – развёл руками я. – Учёные моего мира пока не смогли дать точный ответ. То есть, они, конечно, считали, что разум содержится в мозгу. Но вот перенос личности из одного тела в другое с этим не вяжется.

– Твоего мира, – закатила глаза эльфийка. – Смешно.

Я снова развёл руками.

Видимо, она считает, что я из прошлого. Хотя вообще ничего обо мне не спрашивала. Но и без того много знает. В принципе, мне и самому приходила в голову мысль, что капсула каким-то образом скопировала мою личность, а потом её загрузили в тело. Будь тело механическим – это была бы основная версия. Но оно вполне биологическое, требует жрать и даже по нужде просится. Хотя кто сказал, что под черепушкой, в мозгу, нет какой-нибудь нейросети? Проводить вскрытие для проверки я точно не буду, в том числе на Алане.

– Ладно, я примитивный тип из...

Я запнулся и нахмурился, пытаясь вспомнить. Ну, здравствуйте, приехали. Что ещё за склероз в расцвете лет? Как в том анекдоте: «К чёрту подробности, год-то какой?!» И действительно, в каком году я в капсулу залезал? Как можно забыть такое? Первые цифры-то, ясное дело, помню, а вот последние...

– Из первой половины двадцать первого века, – закончил я, не слишком уверенно.

Вроде, всё-таки первая половина. Я не смог вспомнить и год своего рождения, только снова первые две цифры – другие, тысяча девятьсот какой-то там.

Кажется, перенос памяти действительно не обошёлся без сбоев. Раньше я не замечал, поскольку не пытался вспомнить что-то конкретное. У меня всегда была плохая память на цифры, но не до такой же степени.

– Да, – тем временем ответила Алана. – И что с того?

Я уже сбился с мысли из-за этого склероза. Что я сказать-то хотел?

– А сейчас какой год? – Молчание в ответ. Ладно.