На задворках Империи

На восстановление организма понадобиться ориентировочно тридцать восемь часов, в течение которых рекомендован покой. В случае экстренной ситуации я выведу тебя из анабиоза в течение десяти секунд, но будем надеяться на лучшее.

***

Явь. Великая Империя Сварога. Северный тракт. Окрестности Рифейского острога.

Караван.

— Богдан, ты уверен, что вести его в Острог хорошая идея? — поинтересовался глава охраны каравана у могучего лысого мужчины, на лице которого была легкая добрая улыбка. — Он опасен!

— Он спас наши жизни, — негромко произнес Богдан, поправляя поврежденную руку в повязке.

— Он спас жизнь Мирославе. Все мы в неоплатном долгу перед ним, Яромир.

— Но мы ничего о нем не знаем, кто он, откуда взялся и откуда у него такая сила! — разъярился глава охраны караван. — Приведя его в свой дом ты подвергаешь своих родичей и весь Острог великой опасности.

— Довольно! — привычная всем улыбка сошла с лица Богдана. — Вопрос решенный. Мы не поступим по отношению к нему бесчестно, не ответим на добро злом.

Запомни сам и людям своим скажи, мы нашли его на тракте, порванного стаей черных волков. Не было никаких вурдалаков, и люди твои полегли в бою с черными тварями, пытаясь отбил юношу.

— Богдан, побойся Богов! Мы должны предупредить Острог о появлении вурдалаков.

— Обязательно предупредим, но сделаем это по хитрому. Скажем, что видели на тракте следы, характерные для этих тварей. И накажем всем караванщикам озаботиться зачарованным серебром.

— Добро! — хлопнул рукой по колену Яромир, нехотя соглашаясь с Богданом.

— Пусть будет так. Но я все равно против того, чтобы приводить в твой дом незнакомца. Ты мне как брат, Богдан, а Мирославу я люблю как собственную дочь. Попомни мои слова, он принесет беду к тебе в дом.

— Полно тебе, друг мой! — добродушная улыбка вновь вернулась на лицо, караванщика. — Все будет хорошо! Поставим парня на ноги, а там видно будет.

— Как знаешь, Богдан, — произнес, тяжело вздохнув, Яромир и спрыгнул с облучка повозки.

— Как знаешь.

Как только Яромир отошел к своим дружинникам, из-за широкой плотной полы, высунулась кудрявая рыжая девичья голова и уставилась на отца.

— И чего дядька Яромир так беспокоится? Ведь он же спас нас. Он же хороший, правда?

— Хороший, хороший, — Богдан потрепал свою дочь по голове. — Просто люди боятся того, чего не понимают. И это нормально. А этот парень он... Я даже не знаю как объяснить. Он просто невероятен.