Гром гремит дважды. Гамбит

Потом визг сменился клёкотом, и я услышал звук падения.

Цех заволакивало паром. Заложников я уже не видел, исчезли и Юн, и парень в пиджаке, и Делун...

— Вашу мать! — заорал я. — Выключите это дерьмо!

Не знаю, к кому обращался — может, к людям в белых халатах, которые сидели в дальнем конце цеха. Ситуация накалялась во всех смыслах, пар продолжал реветь, я почувствовал, что рубашка под пиджаком липнет к телу.

Делун едва не сшиб меня с ног, вдруг вылетев из облака пара. Он откатился к самой двери и остался там лежать.

А из облака вышел парень в синем пиджаке, таща на плече Юна.

— О, как неаккуратно, — засмеялся он. — Чуть не убили важного, полезного мальчика.

При первом взгляде я не успел отметить самую вопиющую особенность этого парня. Его растрёпанные волосы были белыми, обесцвеченными. Клоун чёртов... И ведь ничем не защищается.

Я выстрелил ему в живот. Юну при этом ничего не угрожало...

Такого я ещё не испытывал. Дракон внутри меня подскочил, будто от инъекции адреналина в сердце.

И моё сердце тоже заколотилось с какой-то немыслимой скоростью. Кровь летела по венам, едва не воспламеняясь там. И дракон метнулся в сторону.

Я прыгнул влево и, перекатившись, услышал, как три пули ударили в стену. Мои собственные пули. Не отпрыгни я — они вонзились бы мне в живот. Зеркало Зла...

— Ещё один мальчик, — промурлыкал псевдоблондин. — Интересный, способный мальчик...

Дверь распахнулась, я вскочил.

— Господин Юшенг! — успел крикнуть тот, кто сунулся внутрь.

Что-то стукнуло, хрустнуло, и парень упал, не давая двери закрыться.

Делун сделал своё дело, кажется, даже не приходя в сознание. Встал он, покачиваясь — видимо, псих с белыми волосами крепко приложил.

— Меня представили! — обрадовался блондин, только что не заплясал. — А как ваши имена, достопочтенные? Впрочем, попробую угадать. Господин Делун! Учитель нашего дорогого Юна. Рад встрече, рад. А это кто? — Он с интересом уставился на меня. — Я не знаю тебя, способный мальчик! Впрочем, сейчас это неважно.

Брось оружие, или я сверну голову другому мальчику.

Он сбросил Юна с плеча, развернул его, будто партнёршу в вальсе, и прижал к себе спиной. Сгибом локтя поймал за горло. Мечтательным тоном проговорил:

— Или задушу? Или оторву голову? — вздохнул, очевидно, расстроившись оттого, что всё такое вкусное, а он не может выбрать. И приказал мне: — Брось автомат, мальчик. Давай поговорим. Нам надо говорить. Мне не хочется, право... Но что поделать — надо.