Гром гремит дважды. Гамбит

Намекнул, что для неё было бы лучше уйти. Что я — не тот человек, с которым стоит связывать свою судьбу.

Ниу побледнела и ухватилась за край стола — мы сидели на кухне. Я вскочил и бросился к ней, показалось, что она сейчас упадёт.

— Ты... прогоняешь меня? — странно севшим, не своим голосом проговорила Ниу. — Ты... меня разлюбил?

Глядящие мне в самую душу широко распахнутые глаза были сухими. Ниу, видимо, испытала такой ужас, что на слёзы её уже не хватило.

И что я должен был на это ответить?

«Нет, не разлюбил — потому что никогда не любил»?

«Мне было просто очень жаль тебя, ты удивительный, светлый, очень хороший человек, и я бы скорее сдох, чем позволил тебе дальше гнить в Цюане, а потом — на зловонной фабрике, где окрашивают ткани»?

Я не мог так сказать.

Эти слова убили бы Ниу вернее, чем нож под ребро или пуля в голову.

Она-то, эта маленькая чистая девочка, любила меня со всей широтой своей огромной души. И я, оказывается, всегда это понимал — просто не хотел себе сознаваться.

Она любила меня так, что этой любви за глаза хватало нам обоим. Она любила — а любовь, говорят, слепа. Я позволял Ниу находиться рядом с собой, готовить для меня еду, ухаживать за мной — а ничего большего этой простой, наивной девочке было и не нужно. Она искренне верила в то, что это и есть любовь.

— Не прогоняй меня, Лей, — из последних сил выговорила Ниу. — Не прогоняй. Пожалуйста. — И вцепилась мне в плечо двумя руками.

У меня не хватило сил на то, чтобы настаивать на своём.

Никакие аргументы Ниу не услышала бы. Все их восприняла бы как доказательство того, что она мне попросту надоела.

Я обнял её, прижал к себе. Долго гладил по волосам, бормотал что-то успокаивающее. Подействовало — Ниу не умела долго горевать. Обижаться, кажется, не умела вовсе.

Тот вечер закончился в постели. А потом, когда Ниу выпорхнула из моих объятий, чтобы принять таблетку, я вдруг подумал о том, что понятия не имею, где она будет их добывать, если расстанется со мной.

Ниу больше не заключённая Цюаня, она не работает за еду. Она — не боец, не проститутка. Клан снабжает её таблетками потому, что об этом прошу я. И не факт, что продолжит это делать, если мы расстанемся.

Именно тогда я задумался об эксперименте.

А сейчас, лёжа рядом с Ниу, которая выпила вечернюю таблетку и уснула, прижавшись ко мне, я задумчиво смотрел на неё.

И думал о том, что уже больше недели Ниу пьёт не настоящие таблетки.